Инферно
Шрифт:
Затем Лэнгдон заговорил о причине этого различия.
«И христианство, и ислам логоцентричны, – сказал он студентам, – то есть в центре их внимания Слово. Согласно христианской традиции Слово стало плотью, как сказано в Евангелии от Иоанна: «И Слово стало плотию и обитало с нами». Допустимо поэтому изображать Слово в человеческом облике. Исламская традиция, напротив, говорит, что Слово не становилось плотью и должно поэтому оставаться словом… чаще всего принимая форму того или иного каллиграфически написанного
Один из студентов Лэнгдона резюмировал эти сложности забавной и точной заметкой на полях: «Христианин любит лица, мусульманин – слова».
– Здесь перед нами, – продолжил Мирсат, жестом предлагая взглянуть в дальний конец величественного помещения, – уникальный пример соединения христианства с исламом.
Он показал на символы двух религий в просторной апсиде: на Деву Марию с Младенцем, глядящую с потолка на михраб – на полукруглую нишу, ориентированную в сторону Мекки. Расположенное поблизости возвышение, к которому ведет лестница, напоминает кафедру христианского проповедника, но на самом деле это минбар, откуда имам обращается к правоверным в пятницу. А сооружение, похожее на христианские церковные хоры, – это махфиль для муэдзина, на котором он преклоняет колени и произносит славословия во время общей молитвы.
– Мечети и соборы удивительно схожи между собой, – сказал Мирсат. – Восточные и западные традиции не настолько различны, как можно подумать!
– Мирсат, – нетерпеливо подал голос Брюдер. – Мы бы хотели поскорее увидеть гробницу Дандоло.
На лице Мирсата возникло легкое недовольство: похоже, он счел такую спешку проявлением неуважения к зданию.
– Да, – подтвердил Лэнгдон. – Простите, что торопим вас, но у нас очень жесткий график.
– Как вам будет угодно, – сказал Мирсат и показал на высокий балкон справа. – Давайте поднимемся и подойдем к гробнице.
– Туда? – изумленно спросил Лэнгдон. – Разве Энрико Дандоло похоронен не в крипте?
Как выглядит сама гробница, Лэнгдон помнил, но где именно она находится в соборе – нет. Ему представлялось какое-то сумрачное подземелье.
Мирсата его вопрос, похоже, сильно удивил.
– Нет, профессор, гробница Энрико Дандоло, безусловно, наверху.
Что, черт возьми, такое происходит? – недоумевал Мирсат.
Когда Лэнгдон попросил показать ему гробницу Дандоло, Мирсат решил, что это уловка. Гробница Дандоло никого не интересует. Мирсат предположил, что на самом деле Лэнгдон хочет увидеть загадочный памятник древности рядом с гробницей Дандоло – мозаичный деисус с Христом Пантократором, который не без оснований считают одним из самых таинственных произведений религиозного искусства в Айя-Софии.
Лэнгдон взялся за изучение деисуса, но не хочет это афишировать, решил Мирсат: профессор, видимо, пишет тайком от коллег статью об этой мозаике.
Но теперь Мирсат был в смятении. Лэнгдон не может не знать, что деисус находится на втором этаже. Почему же он разыграл такое изумление?
Или ему действительно нужна гробница Дандоло?
Озадаченный, Мирсат повел посетителей к лестнице
Молча поднимаясь по ступенькам с тремя гостями, Мирсат не знал, что и думать. Спутники Лэнгдона совершенно не выглядели научными работниками. Один похож на военного: накачанный, с прямой осанкой, одет во все черное. А женщина с серебристыми волосами… Мирсату казалось, он ее уже видел. По телевизору, что ли?
Он начинал подозревать, что подлинная цель посещения отличается от официальной. Что им на самом деле тут нужно?
– Еще немного – и мы на месте, – бодро сказал Мирсат на площадке перед последним участком лестницы. – Наверху мы увидим гробницу Энрико Дандоло и, конечно… – он помолчал, глядя на Лэнгдона, – знаменитый мозаичный деисус.
Никакой реакции.
Лэнгдон, получается, прилетел сюда не ради деисуса. Как это ни странно, ему и его спутникам нужна именно гробница Дандоло.
Глава 89
Когда Мирсат вел их на второй этаж, Лэнгдон видел, что Брюдер и Сински озабочены. Этот подъем, казалось, не имел никакого смысла. Лэнгдон прокручивал в уме подземное видео Зобриста… и думал о документальном фильме о затопленных помещениях под Айя-Софией.
Мы должны были спускаться!
Так или иначе, где бы ни находилась гробница Дандоло, им ничего не оставалось, как следовать указаниям Зобриста. В мусейоне премудрости священной, где золото сияет, преклони колени и услышь воды теченье.
Когда они наконец поднялись на второй уровень, Мирсат повел их направо вдоль края балкона, с которого открывался головокружительный вид на главное помещение собора. Лэнгдон, однако, сосредоточенно смотрел прямо перед собой.
Мирсат вновь горячо заговорил про мозаичный деисус, но Лэнгдон его не слушал.
Он уже видел цель.
Гробницу Дандоло.
Она оказалась в точности такой, какой Лэнгдон ее помнил: в полированный каменный пол была вмурована прямоугольная плита из белого мрамора, ее отгораживали цепи, висящие на столбах.
Стремительно подойдя к ней, Лэнгдон прочел высеченную надпись:
HENRICUS DANDOLO
Пока остальные подтягивались, Лэнгдон уже начал действовать: перешагнул через заградительную цепь и встал перед самой плитой.
Мирсат громко запротестовал, но Лэнгдон, не обращая на него внимания, упал на колени, как будто вознамерился молить о чем-то вероломного дожа.
А потом, исторгая из уст Мирсата крики ужаса, Лэнгдон положил на плиту ладони и опустил к ней голову. Он сам понимал при этом, что похож на мусульманина, кланяющегося Мекке. Ошеломленный Мирсат теперь онемел, и все здание, казалось, объяла гробовая тишина.
Сделав глубокий вдох, Лэнгдон повернул голову направо и осторожно прижал к плите левое ухо. Камень был холодный.
Звук, который доносился через него, был слышен совершенно отчетливо.
Боже мой.
Внизу, казалось, звучала концовка Дантового «Ада».