Индульгенция
Шрифт:
И уже в спину:
— Только, Мартин, я бы на твоём месте больше беспокоился из-за другого человека. Твоего брата. Он у нас бывает намного чаще, чем Катрина.
Тёмный коридор не стал прятать табличку с цифрой три. Мартин уверенно распахнул дверь — в лицо дохнуло морской свежестью, приправленной резким запахом тёплой резины. Комнату заполоняла электроника, в центре возвышался титаническое сооружение из стекла, проводов, стали, пластика. Трон? Скульптура? Приспособление для пыток злостных неплательщиков?
— Мне туда? — поинтересовался
Молодой священник весело глянул на него:
— Думаю, что в этот раз обойдёмся менее калечащими методами.
Мартин заприметил у него над алым треугольником — три года служения — ещё и восьмёрку, лежащую на боку. Знак касты Хранителей — именно эта часть орденской братии и умела возвращать Отринутые Чувства.
— Закатайте рукав…
Мартин подчинился, с любопытством наблюдая за манипуляциями молодого священника. Тот прижал иньектор к сгибу локтя Мартина — короткое шипение и всё. Затем поставил на запястье временную татуировку:
— Как только она пропадёт, действие индульгенции закончится.
— Что там? — кивнул Мартин на иньектор, растирая сгиб локтя — место укола заныло.
— Если коротко, полисахаридная цепочка — она перестроит выделение ферментов в гипофизе так, что вы сможете испытывать ненависть.
— А если длинно…?
— Тогда, думаю, всех денег картеля Недин не хватит для оплаты моего ответа.
Мартин вежливо склонил голову и не стал настаивать.
— Благодарю, — бросил, уже выходя из кельи.
— Пусть помощь Ордена окажется вам полезной.
На улице в глаза плеснуло ярким летним солнцем и на мгновение у Мартина закружилась голова — слишком разительным оказался переход от сумрака подземелий Храма к ослепительному сиянию мегаполиса.
Но рядом прошуршала воздушная подушка, мягко хлопнула дверца, и шофёр уверенно поддержал хозяина за локоть:
— Осторожнее, господин Недин. Куда вас отвезти?
— Домой, Михаил, домой.
Удобно устраиваясь в мягком кожаном сиденье, Мартин бросил взгляд на запястье — тёмным золотом искрились буквы «A.M.D.G. [4] »
4
A.M.D.G.
– (Ad majorem Dei gloriam) — Для вящей славы Божьей.
Мартин стремительно взбежал по гранитным ступеням крыльца, дворецкий еле успел отшатнуться:
— Добрый день, господин Мартин. Вы решили не лететь на Фобос? Но ваш отец настаивал на вашем участии в саммите глав картелей.
— Мой отец прекрасно справится и без меня, Роджер. Где моя невеста?
Дворецкий помедлил с ответом.
— Где?! — рявкнул Мартин — в сердце плескалось льдистое пламя, придавая силы, очищая сознание от лишних сомнений.
— Она вроде бы зашла в гости к вашему брату, господин Мартин, — тихо ответил Роджер.
— Ясно, — в голове у Мартина складывалась мозаика из недомолвок, подозрений, несоответствий.
Пронёсся через весь дом в свою комнату, выхватил из сейфа магнитную ловушку армейского образца. Щёлкнул предохранителем — и в силовых полях замерцала, кружась, крупинка трития, коснулся зажигания — силовые поля обняли разгорающийся плазменный пожар. Теперь осталось только нажать на курок — в непроницаемой стене силовых полей появится микронная прореха, сквозь которую ринется жадное, смертоносное пламя, рукотворный протуберанец.
Мартин шёл через дом неровными шагами — сердце частило, еле выдерживая новое чувство. Оно сжигало изнутри, но и давало силы. Дарило почти что всемогущество, насмехалось над сомнениями и преградами.
Мартин рассмеялся… и сразу же замолчал, испугавшись своего смеха.
Апартаменты брата.
Дверь не выдержала удара и распахнулась — жалобно зазвенела на полу панель электронного замка.
Эрик не выглядел ошарашенным. Казалось, что он давно этого ждал, и рад, что всё наконец-то закончилось.
— Зачем? — прошипел Мартин.
— Почему ты не спрашиваешь, где Катрин? — улыбнулся Эрик, глазами показывая на ванную. Шум воды говорил о том, что кто-то там всё же есть.
— О Катрин потом… Зачем ты ходил в храм, зачем покупал индульгенции на предательство?
Эрик спокойно посмотрел ему в глаза:
— Брат, но я же ничего не умею… Совсем. Вот отец меня и активировал, как предателя
Скулы свело от бешенства — Мартин понял, что ещё минута, и он сорвётся. Новое чувство заполонило разум. Только бы брат замолчал …
Перетерпеть, промолчать, не содеять…
— Сколько?
Эрик вскинул на него пронзительный взгляд.
— Сколько раз? — повторил Мартин.
— Семьдесят два. То есть семьдесят три… вместе с тобой.
— Кто ещё? Макс Фоэр, Линден Дрейк, Войцех Ретра?
Лица друзей, обвинённых в предательстве и казнённых по приказу отца, проносились перед глазами.
— Они же были и твоими друзьями.
Эрик тихо засмеялся:
— Потому что предавать — мой талант. Мой единственный и неповторимый талант. Я же ничего не умел, мой способный, сильный братец. Все доставалось тебе — Катрин, управление картелем, деньги, слава… А для меня только предательство. Ты же знаешь нашего отца — он всем найдёт применение.
Солнечное пламя в руках Мартина тихо вибрировало, силовые поля искрились северным сиянием, подсвечивая ладонь изнутри. Казалось, руку окутывает пламя. Но Мартин знал, что настоящий огонь пылает в душе. Ненависть пьянила… подталкивая, намекая, соблазняя.
Шум в душевой кабинке прекратился. И Мартин улыбнулся… хищно, уверенно, зло. Если это Катрина… А это она — без сомнения. Тогда он более не будет сдерживаться… И жгучее, пьянящее пламя в сердце растечётся по жилам, даруя отдохновение разуму. Если бы кто-то раньше сказал, какое это упоение — ненавидеть.