Индотитания
Шрифт:
Но этот псевдопоход помог развитию культуры народов Балканского полуострова и Малой Азии. Геракл притащил текст поэмы о Гильгамеше, и Аполлон занялся своим любимым делом. Так и появился на свет эпос о похождениях Геракла.
Кстати, за этот поход Геракл никак не пострадал. Это связано с тем, что инды стали слабыми и перестали конкурировать с компанией Зевса. Причиной тому явился резкий всплеск сепаратистских настроений в их среде.
Например, пока мы с Энлилем и Кришной проводили время в творческом поиске, появилась целая плеяда молодых индских узурпаторов, которые послали Брахму подальше, захватили нужные им территории и установили в них свою божественную власть. Все эти
В различных регионах Азии появились одаренные индские личности. Так, например, севернее владений Энлиля возникло государство некоего Ашшура, который назвался богом охоты. Впоследствии его государство стало всем известной Ассирией и смогло доставить массу новых и захватывающих впечатлений окружающим его народам.
Но более всего Энлиля поразил тот факт, что за время нашего с ним творческого времяпровождения его управляющий стал, как говорится, тянуть одеяло на себя. Звали его Мардуком, и он, пользуясь занятостью Энлиля, «располовинил» сейсмическую машину и поделился ею со своими братьями, узурпировавшими власть на восточном побережье Средиземного моря и в районе, который сейчас называется Сирией. Этих двух предприимчивых родственников Мардука называли Дагоном и Ваалом.
Самое интересное заключалось в том, что Мардук такими действиями не ограничился. Он связал Энлиля с Кришной (меня, естественно, не смог, а точнее, не успел), вывез их на флаере и оставил где-то в горах, которые находились на территории, подконтрольной Ашшуру. Сам же объявил себя повелителем Междуречья и принялся строить город Вавилон.
Через месяц Мардук получил от Ашшура ноту протеста, оформленную в письменном виде. В ней Ашшур обвинял Мардука в террористической деятельности, выразившейся в подбрасывании на территорию чужого государства идейно разлагающих подрывных элементов. Оказалось, что Кришна с Энлилем, странствуя в горах, проповедовали догмы новой религиозной системы и призывали людей почитать Ахуру, а веру в Ашшура предлагали выбросить на помойку. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Кришна с Энлилем не перессорились.
Они подрались и разошлись в разные стороны. Энлиль сменил имя и стал солнечным богом Митрой, а Кришна продолжил путешествовать под именем Ахуры, но со временем выдумал для своей религии гипотетического врага (которого обозвал Ариманом) и тем самым влез в дуалистическую паутину.
Куда потом делся Энлиль, я не знаю. Более мы с ним не встречались, но, по слухам, он вернулся в Индию, сдался Брахме и покаялся. Кришна же был изловлен Ашшуром, выбит, как пыльный ковер, и вышвырнут вон с территории, подчиненной последнему. В результате религия, которая сейчас называется зороастризмом, немного задержалась в развитии и всплыла на поверхность гораздо позже своего рождения.
Кришна же сумел добраться до мест обитания сатиров, где и был радостно встречен вечно пьяным Дионисом, который теперь ни в какие походы не ходил, политикой не занимался, а просто вел свой обычный аморальный образ жизни и потому никому не был нужен. Я же опять влез в тело Пана и с великим удовольствием присоединился
Кстати, Пан не вечно эксплуатировался мной. Иногда я давал ему отдохнуть и вселялся в кого-нибудь другого. Так, один раз я прилетел на остров Полифема, решив добавить его телу несколько лет веселья. Но у меня ничего не получилось! Полифем ослеп!
Оказалось, что предсказательница была права и человек, называвшийся Одиссеем, действительно умудрился лишить киклопа глаза. Дионис из жалости назначил Полифему поводыря. Им оказался мой давний знакомый — однорогий сатир. Этот мерзавец, недовольный своей новой обязанностью, выполнял работу кое-как и умудрялся дразнить слепого киклопа. Полифем все время пытался поймать сатира, но у него ничего не получалось. И хотя я не любил киклопа, но даже мне стало его жаль. Поэтому я не стал вселяться в столь испорченное тело, ибо пьянствовать вслепую — весьма сомнительное удовольствие. В связи с этим мне пришлось вселиться в Пирагмона, и мы с Дионисом и Кришной продолжили изобретать классику поэтического и музыкального искусства.
А что стало с дромидом? А вот что.
Прилетев к нему поболтать в очередной раз, я обнаружил, что дромид отсутствует. Вокруг было много следов человеческой пищеварительной жизнедеятельности, отпечатков людских ног и копыт животных. Я полетел над ними, но скоро мне это надоело. Создавалось впечатление, что толпа аборигенов ходила кругами по всему Синайскому полуострову, постоянно петляя и сбиваясь с пути. Причем далеко не один год.
Запутавшись во всем этом безобразии, я догадался, что дромид находится вместе с этим народом, который перемещает его по пустыне с места на место. Я прекрасно знал, что если б дромид сам этого не захотел, то аборигенам ни за что не удалось бы утащить его с собой. Поэтому мне расхотелось разглядывать следы на песке, и я отправился к своим собутыльникам.
Текст 2
На вершине высокого холма сидели Прометей и Дух, который в этот момент находился в теле Пана. Перед ними догорал костер и валялась горка костей, оставшаяся от только что съеденного барашка. Прометей вытер жирные губы полой хитона и спросил:
— Кстати, а ты знаешь, что находится под нами?
— Холм земли, — ответил довольный Дух.
— А под ним — сожженная столица хеттов. Это все, что осталось от их империи.
— Была такая империя? — удивился Дух.
Прометей с иронией взглянул на него и рассмеялся.
— Надо же было так пить! — произнес титан.
— Подумаешь, империя какая-то развалилась, — пренебрежительно сказал Дух. — Сколько их было! Это не значит, что я должен за всеми следить.
— Так ты все последние столетия сидел в лесах и пьянствовал в своей обычной компании?
— Я не пьянствовал, а занимался творчеством, — слегка обиделся Дух. — Ну, иногда летал к дромиду. А что мне еще надо было делать?
— Слышал поэму об Икаре и Дедале?
— Да. Хорошее произведение. Интересно, кто его сочинил?
— Аполлон.
— Правда? Никогда бы не подумал. Видимо, с годами кое-чему можно научить не только попугая, но и Аполлона. Хотя, если подумать, то автор узнаваем. Чем там Дедал прикрепил перья? Воском? Идиотизм чистой воды! Он бы еще свои сопли для этого дела приспособил. Но надо будет повстречаться с Аполлоном. Может, он еще что-либо путное выдумал?
— Вряд ли у тебя получится с ним встретиться.
— Почему? — удивился Дух.