Индиго
Шрифт:
К горлу подступает горький комок, а в груди образуется болезненная тяжесть, потому что у меня не остается подозрений в подлинности этого снимка. Одна из девочек без сомнений Мириам Флеминг, моя жена, чьи детские фотографии мне доводилось лицезреть пару раз, когда на Мири нападали приступы ностальгии. А другая, по всей видимости, – Аннабель, приходящаяся Мири двоюродной сестрой, и, вероятно (но не наверняка), именно она только что сбежала от меня в неизвестном направлении.
Других запечатлённых на фотографии родственников я тоже узнал. Родители моей жены – Камерон и Трейси Бенсон. Трейси покинула этот мир, когда дочери только исполнилось
Еще раз взглянув на снимок, я убираю его в карман и, присев на корточки, собираю разлетевшиеся письма. Последней подбираю оставленную визитку, задерживаясь на отпечатанной на ней информации.
Аннабель Одли.
Агентство недвижимости «Альтернатива»
Номер 537******
– Что ж, Эни, похоже, что скоро у меня появится для тебя очень выгодный заказ, – ухмыльнувшись, я засовываю карточку вместе с кипой писем в карман.
Закурив сигарету, лениво выпускаю кольцами сизый дым, задумчиво глядя в нахмурившееся небо. Солнце бесследно исчезло за сгустившимися тучами, предвещающими холодный и дождливый вечер. Самое время навестить моего несчастного тестя. В такую мерзкую погоду ему наверняка особенно тоскливо и одиноко. Я – единственный, кто у него остался, и мне совершенно не сложно заезжать к старику пару раз в неделю, чтобы поговорить о Мириам. Точнее говорю я, и, хотя Камерон не может мне ответить, я вижу по его испещрённому морщинами лицу, что он меня отлично понимает.
Глава 2
США. Огайо.
– Рокки совсем взбесился, пап, – забежав в небольшою прихожую, Аннабель стряхивает с волос капли дождя и вешает вымокший плащ на плечики. Зябко ежится, разматывая влажный шарф. В квартире пахнет чем-то вкусным и горячим, отчего ее желудок издает характерное урчание. Скинув сапоги, девушка задерживает оценивающий взгляд на своем отражении. Скорчив недовольную гримасу, она раздосадовано вздыхает. Удручающее зрелище. Мокрая мышь с гнездом на голове.
Вот так всегда – в те дни, когда хочется выглядеть стильной и уверенной в себе, происходит погодный коллапс, и все усилия по приукрашиванию собственной внешности
– Что он опять натворил? – отзывается с кухни сипловатый голос Райана Одли. Разумеется, он имеет в виду своего спятившего кота.
– Представляешь, поднималась по лестнице, а Рокки выскочил навстречу и вцепился в мой сапог, – Анна шлепает босиком на кухню, откуда доносятся аппетитные ароматы. – Может, мне его ветеринару показать? – предлагает она из самых лучших побуждений.
– Были мы там месяц назад. Тринадцать лет – серьезный возраст для британцев. Стареет мой лохматый друг, – с печалью отвечает отец, снимая с плиты сковородку, и оглядывается через плечо. – Будешь яичницу с беконом?
Анна окидывает отца обеспокоенным взглядом. Райан неважно выглядит, вытянутая футболка и спортивные штаны не скрывают болезненной худобы, нездоровый цвет лица, мешки под глазами, седая щетина на обвисшем подбородке. Если бы она только знала, что дела обстоят так плохо, то приехала бы гораздо раньше.
Анна появилась на свет, когда Райану Одли было далеко за тридцать, и на ее памяти отец никогда не был моложавым и поджарым мужчиной, но сейчас даже невооруженным взглядом было заметно, как он сильно постарел. Месяц назад врачи поставили отцу Аннабель предынфарктное состояние, и это был очень весомый повод, чтобы она решилась на пару месяцев бросить все свои дела в Канаде и приехать в Дейтон. Слава богу, ее босс Эван Янг пошел навстречу прилежной и ответственной сотруднице и даже выписал небольшие отпускные. Отцу тоже пришлось временно оставить свою должность учителя географии в местной школе, где он преподавал больше тридцати лет, и всерьёз заняться своим здоровьем.
Анна приехала, с целью лично проследить, как отец выполняет предписания врачей. У Райана уже был один инфаркт, после которого он долго восстанавливался. Отец – единственный близкий ей человек на всем белом свете, и если Анна потеряет его, то останется совсем одна, а этого никак нельзя допускать. Ей становилось физически больно от мысли, что рано или поздно этот день все равно настанет.
– Конечно. Целый час добиралась. Голодная как черт, – вспомнив о вопросе, непринужденно соглашается Аннабель, проходя к раковине, чтобы всполоснуть руки. – На обратном пути такой ливень рванул, думала не доеду.
– Я говорил, что ты зря все это затеяла, – назидательным тоном выговаривает мистер Одли.
– Пап, не начинай. Я знаю, что делаю.
Мужчина ничего не отвечает, но всем видом выражает молчаливое недовольство. Вытерев ладони бумажным полотенцем, девушка помогает отцу накрыть на стол, испытывая стыд за то, что ему снова пришлось готовить для них обоих.
– Как на этот раз прошло? – интересуется отец, когда они наконец усаживаются за стол.
В ответ Анна неопределённо пожимает плечами, разрезая ножиком бекон на меленькие кусочки. Ее взгляд случайно натыкается на пепельницу на подоконнике, а потом перемещается на приоткрытое окно.
– Пап, ты снова куришь? Тебе же нельзя! – восклицает она, с упрёком глядя в морщинистое лицо.
– Я обещал, что брошу, но не за один же день, – оправдывается Райан. – Так как с Флемингом. Видела его?
– Ага, – с наигранной небрежностью отзывается Аннабель. – У него что-то вроде ритуала по пятницам. Приходит в одно и то же время, кладет на могилу букет желтых роз, выкуривает две сигареты и сваливает.
– Ты снова струсила? – отец останавливает на дочери внимательный взгляд.