Индиго

Шэн Л. Дж.

– Нам нужно держать его подальше от Интернета и газет, – сказал Лукас, соглашаясь с ним. – И удостовериться, что рядом с ним нет папарацци или журналистов.

– Второе особенно заманчиво. Алекс известен своими двусмысленными ответами. Но как ты удержишь его от выхода в онлайн?

– Ты придумаешь что-нибудь, с чем он не сможет поспорить. – В голосе Лукаса звучала паника, и я постаралась собрать все воедино.

Блэйк преувеличенно вздохнул.

– Иногда мне кажется, что я воспитываю ребенка. Помнишь тамагочи? Алекс равен сотне этих штук, висящих

на шее.

Спустя пять минут британский тамагочи вошел внутрь, и Блэйк вручил мне электронный ключ от номера и предупредил, что нужно быть в холле в шесть вечера. Вообще-то, как он объяснил, они уже много репетировали, но нужно проверить звук и удержать исполнителя в трезвом состоянии. Когда я вошла в свой номер – весь этаж выделили для Алекса Уинслоу и его команды – первое, что я сделала – упала на королевского размера матрас и, визжа от восторга, сделала ангела. Только не снежного, а постельного получается. Я сжала атласные простыни в руках и застонала. Каждый мускул моего тела находился в напряжении после долгого полета, и я даже не обратила внимания на мраморные полы или висящие на стенах фрески с изображением пустыни, обрамленные в золото. Все, чего мне хотелось – уснуть сейчас и проснуться через три месяца.

Телефон завибрировал в руке. Я посмотрела на него, сузив глаза, будто он живой и мы только что горячо спорили. Лукас помог мне подключить сеть и Интернет. Не то чтобы это имело значение. Экран на моем личном телефоне был сломан, и я не могла ничего на нем видеть, даже имени звонившего. Я поднесла телефон к уху и в глубине души стала молиться, чтобы звонили не из кредитной компании.

– Алло?

– Инди, это Нэт. Звоню узнать, все ли хорошо, – пропела она с другого конца. Сколько сейчас времени в Лос-Анджелесе? Кажется, полночь. Я перекатилась на спину и уставилась в высокий, сводчатый потолок, задаваясь вопросом, почему все красивое в мире стоит таких баснословных денег.

Этот отель.

Деньги, которые мне заплатят.

Казалось бы, несчастная жизнь Алекса.

– Все прекрасно. – Голос сорвался, и я постаралась натянуть улыбку, чтобы и Наташа ее услышала. Моей семье необязательно знать, что надо мной издевается легенда рок-музыки. У них и так забот хватает.

– К тебе хорошо относятся?

– Лучше не бывает, – заверила я. Безбожное вранье. Если вам приходилось слышать о невинной, милой, никого не обижающей лжи, то это она.

– Слышала про Уинслоу? Думаю, это обсуждалось весь полет… – Нэт забросила удочку. Я сморщила нос, изучая мини-бар в другом конце комнаты. Жизнь слишком коротка, чтобы лишать себя возможности попробовать содержимое за счет рок-звезды.

– Не-а. Он не особо разговорчив. Сомневаюсь, что он открыл бы рот, даже если бы его обвинили в том, что он пришелец и прибыл сюда, чтобы высасывать жизнь из монахинь. А что? Что случилось?

– Речь о его хозяйстве. Взломали телефон голливудской звезды – черт, не могу вспомнить ее имя – и, конечно же, у нее в сохраненных фотках член Уинслоу. По-видимому,

жеребцам до него далеко. Какие-то пиксельные картинки появились в таблоидах, но, как мне кажется, это могла быть и его рука.

Я усмехнулась, чувствуя, как румянец покрывает щеки. Наташа в своем репертуаре. Прежде чем стать матерью и женой, она была смешной, беспечной чирлидершей, которая не отказывалась посмотреть на картинки первоклассных членов.

– Теперь, когда он свободен и ты тоже, и вам предстоит провести три месяца в совместном путешествии, мне бы хотелось услышать подтверждение этих слухов.

– Не выдумывай, – пробормотала я.

– Почему бы и нет, Инди? Хотя бы подумай об этом. Если ты так любишь кататься на велосипеде, представь, каково это – оседлать знаменитость.

– Ничего похожего.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не была верхом на звезде.

Я ни на ком не ездила и не собираюсь начинать с мистера «Высокомерная рок-звезда». Я не была девственницей. У меня был секс с единственным парнем за год до того… до того, как я потеряла свое либидо. Мужчины занимали последнее место в списке моих желаний.

Я посмотрела на часы над головой. Полшестого. Мне нужно принять душ и спуститься в холл вовремя, чтобы успеть в концертный зал. Каким образом Алексу и всем остальным удавалось найти силы на концерт после долгого перелета? Хотя они же профессионалы, даже если по ним этого не скажешь.

– Мне нужно идти. Передай мальчикам, что я их люблю. И пришли мне фотографии Зигги. Рано или поздно я найду ноутбук. Уже скучаю по нему.

– Он по тебе тоже. Развлекайся и сделай фотки.

– Обязательно.

– Его члена.

– Не собираюсь, – отрезала я.

– Ну, я хотя бы попыталась. Люблю тебя. Удачи.

– И я тебя, мисс Озабоченность. Чао.

Ирония заключалась в том, что возможность увидеть все прелести Алекса Уинслоу представилась мне спустя полтора часа после моего разговора с невесткой.

Мы болтались за кулисами перед началом первого концерта. К моему удивлению, Алекс не просил чего-то сверх меры. Гримерки были просторные и чистые, тарелки с фруктами и бутылки с водой стояли рядами на столах, покрытых белыми скатертями, и все. Никакого алкоголя. Никаких вкусностей. Без джакузи. И даже без стриптизерш, раскачивающихся на железных люстрах. Уинслоу оказался скромным. Он нанимал только тех, с кем дружил с детства, что являлось единственным положительным качеством в его тиранической личности.

Я ходила за ним по пятам в «Сидней-Арене», а он, в свою очередь, играл в игру под названием «Давайте всем скажем, что Инди моя чокнутая фанатка». Каждый раз, когда мы проходили мимо коллег, ассистентов или техников, он смотрел на меня с серьезным выражением лица и говорил:

– Кто-нибудь, вызовите охрану и выведите ее отсюда. Эта пташка следует за мной повсюду, а она даже не в моем вкусе. – Я игнорировала его, зная, что, не ответив, приближаю мини сердечный приступ или развитие язвы.