Индигирка

– Ничего, скоро прыгун сядет и всё это кончится...
– сорванным, хрипловатым голосом протянул Олег, обращаясь к своему товарищу.
– Ты даже не представляешь, насколько это тяжело... Всё время держать свои мысли при себе... Никому не доверять их. Ведь если узнает кто-то один, то обязательно узнает и второй. Понимаешь... А это сделает меня уязвимым... Вот чёрт. Кто бы знал, как я устал от всего этого. Я, конечно, могу запретить себе думать... Думать о чём-то конкретном... И я даже знаю, о чём, но это сейчас не важно. Просто происходит забавная штука... Пока ты следишь за собой, контролируешь

себя - всё получается. Как будто в твоей голове завёлся второй ты. И он, этот второй ты, сидит такой в мягком кресле, сложив руки на груди, и пристально за тобой наблюдает, контролирует... Но стоит только этому второму задремать, как - бах!
– тебя словно кувалдой бьют по головевсе те мысли, которые ты так долго прятал под замок. Причем, это одни и те же мысли... Одни и те же... Снова и снова... Снова, словно пережеванная тушенка, одно и тоже.

Парень нервно хмыкнул, и, понимая, что больше не в состоянии сдерживать накатывающие эмоции, продолжил:

– Они всегда здесь... Они всегда внутри моей чертовой башки!
– Олег ткнул себя грязным замерзшим пальцем в висок.
– Загоняешь их туда, не давая высовываться... Запрещаешь самому себе думать о чём-то. Потому что если ты будешь об этом думать, тебя обязательно прорвет с кем-нибудь поговорить... А этого тоже нельзя делать, мы же оба с тобой это знаем! Никто не должен знать, о чём ты думаешь... Чего ты хочешь на самом деле... Ради чего ты здесь! Потому что это сделает тебя слабым... А Индигирка этого не прощает... Проклятое место. Если, конечно, проклятья существуют.

Олег сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, мысленно заставляя свой воспаленный мозг успокоиться. Воздух был слишком морозным, и, как бы ни хотелось глубоко вдохнуть, сделать этого, не заморозив лёгкие, было практически невозможно. Он отказался от этой идеи и почесал грубую трехдневную щетину.

Его собеседник продолжил спокойно сидеть напротив, прислонившись спиной к мокрому бетону стены защитного периметра.

– Знаешь, Влад, я тебе завидую. Ты, лять, всегда такой спокойный, будто дома у себя, а не среди всего этого дерьма. Скажи мне, как ты это делаешь? Как ты не даешь этой болталке в голове свести себя с ума?! Как у тебя получается заткнуть эту штуку?
– не дождавшись ответа, Олег хмыкнул и вновь почесал пальцами висок, соскабливая ногтями слой застарелого пота, копоти и грязи.

– Как выключить болталку? Как заткнуть мысли, скажи мне как? Насколько стало бы легче жить, если бы этот зануда внутри тебя, просравший все свои шансы, перестал день за днем смаковать неудачи и занудно повторять, что вот, надо было сделать так или так... Но что я могу изменить?! Ведь все уже сделано... Причем мной же...

Но ведь мысли - часть меня, они же мое порождение! Вернее они - это я сам. Ведь ты - это то, что ты думаешь... Так, кажется, ты говоришь?

Влад ничего не ответил.

Олег ещё раз почесал подбородок, все так же усердно скребя его ногтями. На какое-то мгновение ему показалось, что он сможет срезать ими свою грубую щетину, если надавит посильнее. Парень задумчиво хмыкнул и сделал осторожный вдох, втягивая воздух по чуть-чуть, словно через тоненькую трубочку, чтобы тот успел согреться до нужной температуры, пока будет проходить через нос. Так почти не было неприятных ощущений, и мысли словно остывали и приходили в порядок. Пахло замерзающей листвой, вперемешку с гарью и вонью мочи, долетающей со стороны туалетов рабочих.

– Всё!
– резко выдохнул он,

собравшись с мыслями. – Спасибо, Влад, что выслушал. Надо, надо периодически сливать на кого-нибудь свой негатив, а то рискуешь быть им раздавлен... Этот негатив мыслей может просто свести с ума... Что поделать, мы же все существа социальные... Социальные и эгоистичные. Нам окружающие-то нужны только для того, чтоб нам самим было хорошо... Или только тогда, когда нам плохо. Черт возьми, да так с ума можно сойти! А этого нам не надо, мы же все хотим вернуться домой, и вернуться в своем уме!

Олег вымученно улыбнулся и присел рядом с Владом на колено.

– Да, дружище, тебе бы не помешал горячий душ, а то несет от тебя, будь здоров...
– парень сосредоточенно сдвинул брови, разглядывая своего собеседника.
– Зато ты хороший слушатель. И главное, никому, ничего не расскажешь...

Влад продолжил сидеть в той же позе. Потёки крови, вытекающие из дырки вместо глаза на его лице, уже давно потемнели. Рядом, среди мелких осколков бетонной крошки и стреляных гильз, лежал АК-74, в открытом затворе которого торчал перекошенный патрон. Труп был одет как и все сотрудники службы безопасности - грязный, местами порванный и неумело зашитый тёмный камуфляж, из-под которого торчит вязаная кофта. На голове тёплая шапка, которая нелепо слезла с затылка, видимо пока тело Влада сползало по стене. К подошве черных берцев примерзли комья земли вперемешку с местной опавшей листвой. Возможно лет сто назад, именно так мог выглядеть павший боец регулярной армии одной из стран тогдашнего мира, однако сейчас все это безнадёжно устарело. Музейный экспонат, не иначе.

Но для Олега это было окружавшей его повседневной действительностью. Он давно перестал обращать на это внимания, стараясь выжить в этой реальности всеми доступными способами. В том числе и "морально устаревшими".

Олег быстро постучал товарища по карманам разгрузочного жилета. Побелевшие от утреннего холода костяшки глухо застучали по трем магазинам Калашникова.

– Это я заберу, если ты не против.
– Сказал Олег и продолжил осмотр трупа.

Больше ничего интересного у Влада не было. Во всяком случае, дальше Олег не полез. Труп сидел на стене уже пятый день, так что обыскивать карманы, распложенные ближе к телу, парню не хотелось.

Все личные ценности и вещь-мешок Влад оставил в бараке. Их успели растащить ещё до того, как комендант объявил Влада пропавшим и изъял остатки его барахла к себе на хранение.

Скорее всего, времени забрать с собой особо ценные вещи, как это было принято делать на Индигирке, у Влада попросту не оказалось, когда пять дней назад посреди ночи их шахту атаковало огромное стадо инфицированных.

Дело это было достаточно обычное. Осенний гон. Так или иначе, подобные набеги стали происходить раз в месяц. Но это было очень большое стадо, к тому же, помимо представителей местной фауны, в стаде были люди...

Исхудавшие, истощенные, еле стоящие на ногах, в целом, как и подобает всем оказавшимся во власти паразитирующего червя, они выходили из леса в лучи прожекторов. Их потускневшие, покрытые вязкой слизью глаза уже ничего толком не видели, но раздражение зрительного нерва, которое вызывал яркий направленный свет, явно выводило из себя прилипшего к спине паразита. И они стреляли. Стреляли от бедра, навскидку. Шанс попасть один к ста... Но Владу выпал именно он. Такое случалось. Поэтому, как думал Олег, никогда нельзя было расслабляться.