Индейская страсть

Бейкер Мэдлин

Глава 11

Выйдя во двор, Калеб глубоко вздохнул. Его легкие наполнились прохладным воздухом, сердце замедлило бешеный бег.

Он потряс головой. Что же кроется в этой девушке, что делает его похожим на молодого племенного жеребца, обхаживающего свою первую в жизни кобылу? Несмотря на юность и невинность, Келли Макгир разжигала его кровь гораздо быстрее, чем столетней выдержки коньяк в дождливый день.

Калеб негромко ругнулся. У него было множество женщин, с которыми он спал, – молодых и не очень, красивых и так себе, но ни одна не действовала на него так, как эта

неопытная девчонка с золотисто-рыжими волосами и васильковыми глазами. Видимо, именно ее неопытность так его распаляла. Всякий раз, глядя на Келли, он представлял, каково это стать тем, кто первый покажет ей, насколько прекрасны отношения между мужчиной и женщиной. Одно плохо – Келли не женщина. Она все еще дитя с очаровательной улыбкой, способной растопить лед и заставить птиц петь зимой.

Прогуливаясь по южной луговине, он последними словами крыл себя за слабость и твердил, что совсем не к Келли его так влекло; просто все дело в том, что у него очень давно не было женщины.

– Привет, Калеб, я слышала, что ты вернулся.

Он поднял глаза. Поразительно! Сам того не замечая, он дошел до дома Бригмэнов и теперь лицом к лицу столкнулся с дочерью Джо.

– Как поживаешь, Энжи?

– Прекрасно. А ты?

– Я тоже. – Он снял шляпу и провел ладонью по волосам. Вот уж не ожидал, что будет так трудно общаться с Энжелой! Когда-то она следовала за ним по пятам, однажды он даже сорвал с ее губ поцелуй, а теперь – на тебе, не может сообразить, о чем с ней говорить!

– Я так сожалею, что твоя мама умерла. Она всегда относилась ко мне как к члену семьи.

Калеб кивнул. С годами Энжи превратилась в интересную молодую женщину. Волосы немного потемнели, стали темно-русыми, зеленые глаза обрамляют длинные ресницы, а на щеках и носу все еще видна россыпь веснушек.

– Останешься здесь? – спросила она.

– Еще не знаю. Пока что надо кое-что уладить. Я слышал, ты скоро выходишь замуж?

– Да, – улыбнулась она. – А вот когда я была маленькой, всегда думала, что стану твоей женой.

Припомнив, что мама тоже хотела, чтобы он женился на Энжеле, Калеб почувствовал себя не в своей тарелке.

– Ну, человек предполагает, а Господь располагает. Не всегда получается так, как рассчитываешь.

– Да, ты прав. А знаешь, в наших краях ты достаточно известная персона. Мы следили за тобой по газетам.

– Ну и дрянь, должно быть, там обо мне печатали!

– Мне так не показалось. Ты распростился с тем образом жизни, Калли?

Калли… Только Энжи звала его так. Едва она произнесла это имя, как в памяти всплыли теплые летние ночи, купание в речке при лунном свете… И трепка, которую задал ему отец, узнав об их купаниях нагишом.

– Ну так что? – Она подошла ближе на шаг, протянула руку, словно хотела до него дотронуться, но вдруг передумала.

– Пока не решил.

– Ты так и не простил своего отца?

– Нет.

– Он желал тебе самого хорошего.

– Разве?

– Ты сам это знаешь. Он тебя любил. Они оба тебя любили.

– Ну конечно! Именно по этой причине старик вычеркнул меня из завещания, едва я уехал из дома. Наверное, потому, что так меня любил.

– Он был обижен. И мы тоже.

Калеб глубоко вздохнул и с силой выпустил воздух. Что толку ворошить прошлое? К чему это может привести? – метнулась безнадежная

мысль.

– Калли, я по-прежнему люблю тебя.

– Энжи…

– Это правда. Я все это время ждала, что ты ко мне вернешься.

– В моей жизни нет места для женщин. Раньше не было, нет и сейчас.

– Вот как? А я слышала совсем другое. Папа сказал, что на ранчо находится какая-то девица.

– Это всего лишь моя экономка, я нанял ее еще в городе. В глубине глаз Энжелы мелькнуло презрение.

– Она ведь дочь Лейлы, не так ли?

– А ты откуда знаешь о Лейле Макгир?

– Любой в городе знает, кем она была и чем занималась. Уловив в ее голосе вопрос, Калеб отрицательно покачал головой.

– Нет, ее дочь совсем не такая. Она хорошая, честная девушка, и ей нужна была работа, вот и все.

– Приедешь к нам поужинать завтра вечером?

– Не думаю, что это было бы правильно с моей стороны.

– Почему?

– Ты обручена с другим.

– Том не будет против.

А если и будет, что ей до этого? Том чудесный парень, добрый, внимательный, чуткий. Но такой нудный, такой предсказуемый, совсем не похож на Калеба. Выйдя за Тома, она обретет спокойную, устроенную жизнь, добропорядочный дом, а вот с Калли, помимо ранчо и огромного городского особняка, жизнь ее была бы полна неожиданностей и приятных волнений.

Шагнув еще ближе, Энжи на сей раз дотронулась вытянутой рукой до его щеки, погладила старый шрам на виске, возле волнистой линии черных волос.

– Я скучала по тебе, Калли. Все эти долгие годы я ни на минуту о тебе не забывала.

Она приподнялась на цыпочки и приникла к его телу так, что он почувствовал ее упругую грудь. И поцеловала. Губы ее были теплые, мягкие, и на мгновение у него мелькнула мысль: почему бы не воспользоваться тем, что так настойчиво ему предлагалось? Рядом с ним стояла женщина, и она была готова его принять.

Но – не та женщина.

Он мягко отстранил Энжелу.

– Слишком поздно, Энжи, я уже давно не ребенок, да и ты тоже.

– Но на ужин-то ты можешь прийти? – настаивала она. – Мама будет очень рада тебя видеть.

– Как-нибудь в другой раз.

Глядя, как она удаляется прочь, Калеб ожесточенно тер подбородок. Любопытно, как сложилась бы его жизнь, если бы он тогда остался в Шайенне, пошел бы по стопам отца, женился на Энжеле, как того все и ожидали? Красивая женщина, нельзя отрицать, и, без сомнения, была бы ему хорошей женой, как уверяла когда-то его мать. Но привязанность, которую он испытывал к ней прежде, исчезла. Девочка повзрослела в его отсутствие, успела выйти замуж и овдоветь, а теперь снова обручена. Новую Энжелу он не знал, да и не хотел, впрочем, знать. Он тоже возмужал за эти годы, и теперь она не сможет понять его до конца.

Калеб сунул руки в карманы, развернулся и отправился назад, к большому дому.

Когда он добрался до места, наступили сумерки. В окнах мерцал свет ламп, над домом плыл сероватый дымок, входная дверь была слегка приоткрыта. Калеб поднялся по ступеням, раздувая ноздри и вдыхая умопомрачительный аромат жарящегося мяса.

На крыльце он помедлил, представив себе такую картину: в доме ждет любимая жена; он входит, и она бросается к нему в объятия, целует, интересуется, как прошел день, усаживается напротив и с улыбкой слушает его рассказ.