Индейская страсть
Шрифт:
– Вы говорили не об опыте, вы спросили, какая разница, – негромко произнес он.
Келли смущенно улыбнулась, ощущая, как постепенно ее оставляет тепло от выпитого глотка виски.
– Что вы имеете в виду?
– Вы можете начать работу в салуне хоть завтра, – напряженным голосом пояснил Калеб, – а можете прямо сегодня приступить к работе у меня.
В холле повисла тишина. Келли во все глаза смотрела на метиса, а кровь гулко стучала в висках.
– Я… я не понимаю…
– Неужели не ясно? Я хочу, чтобы ты у меня набралась того самого опыта.
Не давая ей опомниться,
Сама не зная, что делает, совершенно бессознательно, она всей грудью прижалась к нему, чтобы быть еще ближе. Язык встретился с его горячим языком, и она почувствовала неимоверную сладость, в глубине живота разгорелся пожар, рассылая по всем клеточкам тела огонь намного сильнее, чем раньше от виски. Сил и желания бороться с ним больше не было.
Калеб на секунду оторвался от нее, перевал дыхание и снова поцеловал, на сей раз более нежно и долго. Он пил нектар ее губ, как человек, погибавший от жажды и наконец припавший к живительному источнику. От нее пахло виски, но ее поцелуй пьянил куда сильнее, чем алкоголь. Под руками он ощущал бархат ее кожи, а нежные губы трепетали, как крылья бабочки.
Келли, зачарованная происходящим, позволила ему целовать себя как можно дольше. Время остановило свой вечный бег, не было больше добра и зла, не существовало никого и ничего, кроме этого человека и чуда его прикосновений. Реальность вернулась к ней, когда он вдруг сжал рукой ее грудь. Она открыла глаза и увидела перед собой совершенно незнакомого раньше человека, которому была безразлична ее судьба.
Она окончательно пришла в себя, всхлипнула и стала вырываться.
Сердце Калеба стучало, как колеса паровоза на полном ходу, кровь в жилах горела от жгучего желания. Он отвел голову, чтобы набрать в легкие воздух, и увидел в ее глазах страх, услышал мольбу в голосе, которую оглохшие от страсти уши отказывались слышать раньше.
Чертыхнувшись, он разжал руки, и она без сил повалилась на диван. А он стоял и смотрел на нее сверху вниз. Грудь его тяжело вздымалась, руки уперлись в бока.
– Думаю, тебе лучше убраться отсюда.
Никогда больше он не дотронется да нее, думал Калеб. Одной случайной искры будет достаточно, чтобы случилось непоправимое.
– Мне некуда идти.
– Как это некуда? – охрипшим от возбуждения и отвращения к себе голосом спросил он.
– У меня нет больше дома. Миссис Колтон выгнала меня.
Он понял, что погиб. И уже не имело значения, действительно ли Дункан обещал позаботиться о ней. Какая разница? Не выставлять же ее на улицу!
Глядя в бездонные синие глаза, он понимал в глубине души, что встреча с Келли Макгир перевернет его жизнь.
Глава 6
– Ладно, делать нечего, – нахмурив брови, произнес Калеб, – сегодня можешь
Девушка уставилась на него, не в силах унять трепещущее сердце. Ее охватила какая-то смутная тревога: она останется – а он ее изнасилует… Что, если ему втемяшилось сделать из нее содержанку? Так же, как Дункан Страйкер когда-то поступил с ее матерью… Нет, она ни за что не согласится. Уж лучше голодать и ютиться по углам, чем стать тем, кем была мама!
С огромным усилием она собрала волю в кулак и на едином дыхании выпалила:
– Не могу!
– Чего не можешь?
Чувствуя, как щеки снова заливает краска стыда, она проговорила едва слышным шепотом:
– Я не могу… не могу быть вашей… вашей… Ну, вы сами понимаете.
– Мне не нужна любовница, тем более постоянно находящаяся в моем доме, мисс Макгир. Мне требуется экономка, словом, кто-то, кто сможет готовить мне еду и присматривать за усадьбой, пока я буду ездить по делам на ранчо.
Округлив глаза, Келли молча смотрела на него снизу вверх, с трудом соображая, что сказал этот красавец. Господи, неужели ей наконец повезло?
Неужели не придется устраиваться в салун? Какая удача! Поработает в этом чудесном доме, а когда поднакопит денег – уедет из Шайенна и навсегда забудет о прошлом. Устроится в маленьком городке, где никому не будет дела ни до нее, ни до того, каким образом зарабатывала на жизнь ее мать. И никогда в жизни не увидит больше Ричарда Эштона – и Калеба Страйкера тоже!
– Вы это серьезно? – прошептала она.
– Совершенно серьезно. Спальни расположены наверху. Выбирай любую, какая больше понравится, кроме той, что в дальнем конце коридора. Это моя.
– Благодарю вас, мистер Страйкер, вы так добры! Калеб фыркнул. Ничего себе! Как только его не называли в свое время, но уж добрым – никогда. Прислонившись к дверному косяку, он смотрел вслед девушке, поднимающейся наверх по устланной ковром лестнице. Вот она исчезла из виду, а затем послышались ее приглушенные шаги, на секунду замирающие и тут же возобновляющиеся вновь, по мере того как она заглядывала в комнаты, выбирая себе спальню по вкусу. Он явственно представил, как она смешно морщит носик, обнаружив, что дверь в конце холла заперта.
Тут он услышал, как открылась и захлопнулась дверь рядом с комнатой мамы, и тихо ругнулся сквозь зубы. Вот, значит, как! Хороший выбор она сделала, нечего сказать! «Значит, будем соседями», – подумал он, чувствуя, как внезапно дрогнуло сердце.
Замерев возле широкой, отделанной медью кровати, Келли осторожно протянула руку и дотронулась до мягкого покрывала из голубого бархата. Никогда в жизни не доводилось ей бывать в такой бесподобно красивой, изысканной спальне! На окнах висели белые кружевные занавеси, пол покрывал пушистый ковер с вытканным орнаментом из ярких цветов, стены оклеены обоями в бело-голубую полоску. Был здесь даже камин с полкой из вишневого дерева. За складной ширмой Келли обнаружила белую эмалевую ванну, над резным дубовым туалетным столиком висело изящное зеркало. Келли и не представляла, что в мире может существовать такая красивая комната.