index

Неизвестно

– Понятно, значит всё в порядке, раз шутить изволите.

– Обещали через месяц поставить на ноги, а потом по настоянию Государя командующий должен предоставить отпуск, на столько, сколько сам пожелаю.

Вяземский увидел на столе подушечки с наградами.

– Ваше превосходительство. Примите мои поздравления по поводу награждения вас высокими наградами.

– Спасибо Сергей Сергеевич. Государь говорил, что многие участники этих боев получат награды. Извини, я не успел подать прошения для награждения всех отличившихся в последнем походе, но за бой под Пиллау я представлял вас к Святому Владимиру с мечами третьей степени.

– Благодарствую. Да Государь-Император пожаловали его сегодня, так что ещё раз большое спасибо,

за честь быть удостоен высокой награды.

– Да бросьте Сергей Сергеевич, вам по праву она вручена.

Мы поговорили с Вяземским ещё с полчаса, но было видно, что его донимают боли. Я же сам лежу на кровати, а он сидит передо мной на стуле. Так не пойдет, и я посоветовал ему пойти и прилечь на кровать. А поговорить мы всегда успеем, нам тут ещё долго вместе отдыхать. Но самым первым кто проведал меня ещё лежащего бессознания, это был Никишин. И в дальнейшем он поступал так каждый день, приходил и справлялся о моем здоровье у Прохора. Вскоре Прохор стал пропускать его ко мне, но только ненадолго. В начале, Никишин был весел и полный энергии, с большими планами на дальнейшую жизнь. Но вот в последнее время он стал замыкаться, и становился всё менее разговорчивым. И всё из-за того что его рука плохо заживала из-за раздробленной локтевой кости, и он боялся, что ему её все же отрежут ниже локтя. А после этого его карьера морского офицера пойдёт прахом я как мог его успокаивал.

– Вот что Сережа, главное что мы живы, я и ты. А твою руку наши врачи, возможно попытаются сохранить, и ты ещё станешь адмиралом. Меня вон с того света вытащили, а тут только рука. Ну а если случится худшее, то и на берегу для тебя дело найдется. Если что, я тебя к себе возьму - договорились.

– Ну как я без руки, ваше превосходительство, я так мечтал о море и вот…

– Я переговорю с нашими врачами, чтобы они сохранили тебе руку, но последнее слово за ними. (Никишину руку сохранили, сделав ещё одну операцию, по удаляв мелкие осколки, а крупные сложив, после чего рука начала понемногу заживать. За бои в Рижском заливе, ему пожалован орден Станислава третье степени с мечами. Но парня из-за покалеченной руки, списали с корабля, но перед этим присвоив следующий чин)

– Частыми гостями в моей палате, но немного попозже стали и другие офицеры из моей боевой группы, что лежали в этом же, госпитале по ранению. Приходили просто поговорить или что-то обсудить, а потом с поздравлениями по поводу наград, да и сами благодарили за представления. И так каждый день, кто-то из офицеров приходил ко мне в палату, что Прохор начал ворчать по этому поводу - мол, не дадут мне спокойно отдохнуть. А когда я начал потихоньку передвигается, то всегда кто-то из моих офицеров был рядом. А гулять я вышел дня через четыре после визита Императора. Вначале это были кратковременные выходы из палаты, потом мы перебрались в парк окружавший госпиталь, и они становились всё продолжительней. В этих прогулках меня постоянно сопровождал Прохор, и парочка офицеров и у нас всегда находилась тема с ними для разговора.

Были прогулки у меня и другим составом, и тут неизменно сопровождал меня Прохор, но вот вместо кого-то из офицеров, была одна из сестер Фёдоровых. В такие моменты, Прохор шел приотстав на десяток шагов, когда рядом со мной в роли нянечки была Анастасия, и всего на пару шагов, когда эту же роль выполняла Ольга. С Анастасией у нас сближение происходило постепенно, не спеша я её не торопил, понимая, что разница в возрасте у нас почти двадцать лет. Она молодая, может найти себе пару и помоложе. Мы ходили по парку, наши беседы были на нейтральные темы, они не затрагивали военной темы, она и так была всё время на виду. Да и любовные темы тоже пока избегали. Но по её поведению я чувствовал, что чем-то привлекаю её. А вот Ольга по той было видно, что она влюбилась и по самые уши и была готова на всё. Я понимаю, что это только юношеская влюблённость молоденькой девушки к зрелому мужчине, и в её глазах,

что это неплохая партия выскочить замуж за адмирала. Но она хотела доказать что она достойнее своей старшой сестры. Но видя, что я отношусь к ней по-отечески и не обращаю на неё внимания как на женщину, она сдалась, но камня за пазухой не припасла.

Перед тем как покинуть госпиталь, я вознамерился сделать предложение Анастасии, но перед этим решил поговорить с её братом.

– Александр Степанович, я не знаю…. но может до вас уже дошли слухи о том что какой-то адмирал гуляет по парку с вашей сестрой и делает это довольно часто.

Федоров стоял передо мной вытянувшись как солдат, хотя мог этого и не делать, ведь мундира на мне не было, да и ведомства у нас разные. Это я тут должен подчиняться всяким лекарям, а не наоборот.

– Как вы смотрите на то, если я сделаю предложение Анастасии Степановне.

Фёдоров стоял ошарашенный, молчал и только моргал глазами, соображая, что ответить. Не кто-нибудь, а сам адмирал спрашивает его мнения, о своем намерении попросить руку у его сестры. А он стоит и хлопает глазами, ведь не каждый же день адмиралы сватаются.

– Да я уже не молодой, и до встречи с вашей сестрой, даже не помышлял не о какой женитьбе. Так как я морской офицер и очень много времени проводил на кораблях, то о семье не думал. Хотя признаюсь вам честно, у меня были женщины, но вот таких, чтобы я потерял голову до Анастасии нет.

– Ваше превосходительство, что я могу ответить. Это должна решать моя сестра, но почту за честь породнится с вами. Я поговорю с Анастасией.

– Вот только не надо этого делать, я сам. Если она отклонит моё предложение пусть так всё и остаётся. Значит это судьба, оставаться бобылем. Я просто узнал ваше мнение, на моё намеренье. Сегодня же поговорю с Анастасией Степановной, что она ответит.

Глава. Вторая.

Недели за три до выписки из госпиталя, занялся анализом боевых операций на море, какой должен быть флот его структура, что нужно флоту: оружие, приборы, корабли, методику подготовки флотских специалистов. Я не остановился только на одном флоте, но как вы догадались, не мало нововведений я посветил авиации, и даже сухопутным войскам, написал про танки и тактику их использования. Но многие мои идей опережали время и возможности производственной базы страны.

В последнее время было столько исписано бумаги, что ею можно оклеить небольшой особняк. Прохор только головой качал, так как я для него кардинально изменился, он никогда меня таким не знал. Всяких задумок было огромное множество, в этом мне помогали и находящиеся на излечении не только флотские офицеры, но и сухопутные.

Писал я много. Но вот руки от этой писанины, всегда были чуть ли не по локоть в чернилах, в начале, я обзавёлся Паркером - стал меньше мараться, но рука уставала. Пришлось обзаводиться пишущей машинкой, а в роли машинистки иногда выступала Ольга, Анастасия я к этому не привлекал. Но иногда приходилось нанимать профессионалку в этом деле, вот только она печатала не мои научно технические мысли, а второстепенные заметки, а остальное я делал всё сам.

Только вот всё это пока лежало вместе со мной бесполезной макулатурой, всему этому надо было давать ход. Кое-что я отправлял с оказией в разные Военно-технический комитеты, в том числе и Главное военно-техническое управление. Чтобы там рассмотрели некоторые проекты, но я понимал, что без моего непосредственного проталкивания всё может заглохнуть. Значит, мне самому после выписки из госпиталя придется этим заняться. Написал несколько пожеланий и моему приемнику контр-адмиралу Трухачеву и новому начальнику минной дивизии Колчаку. Посылал бумаги и командующему и Григоровичу, но они всё копились и копились, потому как новые идей рождались постоянно. В этом не я один был виноват, а немалое количество офицеров. У нас тут образовался целый коллектив единомышленников.