Индекс убийства
Шрифт:
– Ни с места, скотина!
– заорал он, направляя дуло на Йетса.
Маклеод про себя молился, чтобы пистолет был заряжен мягкими пулями, которые обычно применяются на внеземных колониях: они не рикошетили.
За спиной Стюарта с профессионально безразличным выражением лица стоял Олег Минский. Маклеод уже начал думать, как написать объяснение о гибели резидента КГБ от срикошетившей пули.
Сэм Йетс начал смеяться. Стюарт, у которого было теперь достаточно времени, чтобы заметить, что его жертва упирается в потолок руками, растерянно огляделся по сторонам и
– Джим, - сказал Маклеод.
– Ты мне не одолжишь эту штучку?
Он кивнул на «Смит-Вессон». Стюарт, побледнев, передал ему пистолет рукояткой вперед. Рукоятка, когда Маклеод взял оружие, была холодной и мокрой от пота. Тейлор вытащил магазин.
– Джим, - тихо сказал он, передергивая затвор, - ты отстранен от выполнения обязанностей на две недели или до моего распоряжения. Иди к себе на квартиру и не покидай её.
Патроны в обойме - слава Богу за его маленькие подарки - имели серые головки - мягкие пули. Правда, теперь это уже все равно.
Стюарт кивнул и вышел из комнаты. Он выглядел вполне нормально, на губах у него было нечто вроде улыбки, но Минскому, стоящему в дверях, пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы тот не прошел сквозь него.
– Американцы!
– сказал Минский, входя в комнату. Он вопросительно посмотрел на Маклеода, тот кивнул.
Минский закрыл за собой дверь.
– Американцы!
– повторил он.
– Мне кажется, я могу сесть, дружище Тейлор, - весело сказал Йетс. Он сел и заговорил: - Я прошу прощения за свой смех. Но не надо быть слишком строгим с парнем. Вчера он потерял друзей. Будь по-моему, я бы оставил его в покое на несколько недель. Пусть придет в себя.
Маклеод не мог понять, насколько это была действительно забота о Стюарте и насколько - издевательство. Он подумал, что электронный анализ разговора, который, разумеется, записывался, не поможет это определить.
Он посмотрел на пистолет Токарева, невинно лежащий на столе. Он едва отделался от опасного придурка, который, может быть, и не так глуп, как кажется.
Вице-секретарь Минский тоже уселся, вытирая лицо вышитым носовым платком. Не один Маклеод опасался рикошетов.
– Вице-секретарь, - сказал Йетс, закинув ногу на ногу и лихо разваливаясь на стуле.
– Я как раз говорил моему другу Тейлору, что произошла ошибка в работе с кадрами: хотят уволить инспектора Есилькову. А я это отменил.
Он улыбнулся сначала одному собеседнику, потом - второму. Улыбка была фальшивой и скорее выражала твердость намерений.
– Йетс… - начал Маклеод.
– Даже несмотря на то, что Тейлор не является моим непосредственным начальником, - добавил Йетс, обращаясь снова к Минскому.
Может быть, эта тупая скотина ещё сомневается, что Маклеод (что ЦРУ) не оговорил - услуга за услугу - увольнение Есильковой с Минским?
– Йетс, - по-прежнему спокойно сказал Маклеод, так же как он требовал от юного Стюарта сдать оружие, - инспектор Безопасности совершила нападение на моих людей, выстрелила в них из станнера, оставив их беспомощными во время… событий вчера. Я потребовал её отстранения. Вице-секретарь
– Я ценю это, - сказал Йетс, сжимая и разжимая кулаки на коленях так, что побелели костяшки пальцев. Его голос, однако, звучал совершенно нормально.
– Нужен кто-то, кому вы оба доверяете, чтобы следить за Шенноном? За Шенноном и мной. Но я вас не поддерживаю, а я комиссар Безопасности.
Маклеод начал против своей воли заводиться.
– _Йетс!_ - рявкнул он.
– Если вы собираетесь строить из себя ковбоя…
– Нет, не собираюсь, - твердо пообещал Йетс.
– …не выполняющего приказов…
– _Твоих?_
Йетс на минуту прикрыл глаза. И хорошо сделал, потому что Маклеоду не понравилось их угрожающее выражение. Он опасливо посмотрел на пистолет.
Йетс повернулся к русскому.
– Вице-секретарь Минский, - его голос на этот раз дрожал.
– Ваш секретариат может мне приказывать. Только один приказ. Вы уже нашли кандидата на мое место?
Он полез двумя пальцами во внутренний карман костюма и выудил оттуда удостоверение ООН.
Минский скосил глаза на Маклеода.
Тот отчаянно затряс головой. Надо держать себя в руках. На мгновение ему показалось, что он не выдержит и взбесится.
Если бы Йетс не был ему больше нужен, он бы удавил его голыми руками.
– Мне кажется, вы не понимаете всей сложности ситуации, комиссар, - вкрадчиво заговорил Минский.
– Ваша отставка получит огласку, что плохо отразится на судьбе гражданки Есильковой. Выстрелить в американских оперативников - это, знаете ли… Я, конечно, могу говорить только как сотрудник секретариата ООН, но я боюсь, мои соотечественники посчитают поступок Есильковой серьезным антигосударственным преступлением, - он улыбнулся. Между резцами у него была щель - диастема.
– А наказание - расстрел - ещё не отменено.
Йетс пожал плечами.
– Я тут ни при чем. Я не уволю её.
Лицо Минского потеряло последние остатки доброжелательности.
– Вы думаете, я шучу, комиссар?
– Нет, вице-секретарь, - устало ответил Йетс, глядя ему в глаза.
– Я знаю, что вы говорите серьезно, вы действительно можете это сделать.
– Он облизнул губы и добавил: - Я не могу контролировать события, но я могу контролировать свои поступки. Я не уволю её. Соня сделала то, что я приказал ей сделать. Это моя вина, не её.
– Йетс, все происшедшее записано, - вмешался Маклеод, подавшись вперед.
– Вы не отдавали никаких приказаний…
– Я дал ей этот проклятый станнер!
– заорал Йетс, поднимаясь с грацией, которую трудно было ожидать от такого массивного человека. Маклеод вспомнил его точные, экономные движения на записи, когда он целился в риллианина из пистолета среди клубов пыли.
– Ей был отдан приказ спасти Шеннона, и это она сделала.
– Она не сделала…
– Маклеод, - Йетс снова говорил устало, - если бы пистолет был заряжен пулями, я бы все равно дал его ей. И, выстрелив из него, она поступила бы тоже правильно, потому что времени не было, а ваши люди ковырялись под ногами.