Индекс страха

Харрис Роберт

— Вы можете сказать, сколько я держу перед вами пальцев?

— Можно мне мои… — начал Хоффман. — Как же это называется? — Он поднес руку к глазам.

— Ему нужны очки, — поспешила на помощь Габриэль. — Вот они, милый. — Она надела ему их на нос и поцеловала его в лоб. — Не волнуйся, расслабься, хорошо?

— Теперь вы видите мои пальцы? — спросил медик.

Хоффман старательно пересчитал пальцы и провел языком по губам, прежде чем ответить.

— Три.

— А так?

— Четыре.

— Нам нужно измерить ваше давление, месье.

Хоффман

тихо сидел, пока ему закатывали рукав пижамы и надевали манжетку, которая начала надуваться. Стетоскоп показался невероятно холодным. Мыслительные способности начали медленно возвращаться, шаг за шагом. Александр методично отметил про себя обстановку комнаты: бледно-желтые стены, кресла и шезлонги, обитые белым шелком, кабинетный рояль Карла Бехштейна, часы Людовика XV, которые тихонько тикали на каминной полке, чернильные тона пейзажа Ауэрбаха над камином. Кофейный столик перед диваном украшал один из ранних автопортретов Габриэль: полуметровый куб из сотни листов непрозрачного стекла, где она вывела черными чернилами части магнитно-резонансных томограмм своего тела. В результате получилось, будто диковинное, невероятно уязвимое существо с другой планеты парит в воздухе.

Хоффман смотрел так, будто видел это впервые, но он знал, что должен что-то вспомнить. Только вот что? Ощущение новое — до сих пор он не попадал в ситуации, когда не мог вытащить из мозга информацию, требующуюся немедленно. Когда парамедик закончил, он сказал жене:

— Разве у тебя не назначено на сегодня что-то важное? — Хоффман нахмурился, сконцентрировался и принялся искать нужную мысль в хаосе, царившем в голове. — Вспомнил, — выдохнул он с облегчением. — Твоя выставка.

— Да, но мы ее отменим.

— Нет, мы не должны… только не твою первую выставку.

— Хорошо, — вмешался Леклер, наблюдавший из своего кресла. — Это очень хорошо.

Александр медленно повернулся и посмотрел на него, и от этого движения в голове расцвела новая вспышка боли. Он принялся вглядываться в Леклера.

— Хорошо?

— Хорошо, что вы все помните. — Инспектор поднял вверх большой палец. — Например, что последнее осталось у вас в памяти из случившегося сегодня ночью?

— Мне представляется, Алекса должен осмотреть доктор, прежде чем он сможет отвечать на вопросы, — перебила его Габриэль. — И ему необходимо отдохнуть.

— Последнее, что я помню? — Хоффман задумался над вопросом, словно тот представлял собой математическую задачу. — Думаю, я вошел в переднюю дверь. Видимо, он стоял за ней и поджидал меня.

— Он? Там был только один мужчина?

Леклер расстегнул молнию на штормовке, с трудом вытащил блокнот из потайного кармана, потом поерзал на месте и достал ручку, при этом он с ожиданием поглядывал на Хоффмана.

— Да, насколько мне известно, только один. — Александр потрогал рукой затылок и нащупал плотную повязку. — Чем он меня ударил?

— Судя по всему, огнетушителем.

— Господи… И сколько времени я находился без сознания?

— Двадцать пять минут.

— Всего? — Хоффману

казалось, что прошло несколько часов. Но, посмотрев в окно, он обнаружил, что там все еще темно, а часы Людовика XV показывают, что еще нет пяти. — И я кричал, чтобы тебя предупредить, — сказал он Габриэль. — Это я помню.

— Правильно. Я тебя услышала, спустилась вниз и нашла лежащим здесь. Входная дверь была открыта. А потом вдруг появилась полиция.

Хоффман снова посмотрел на инспектора.

— Вы его поймали?

— К сожалению, он сбежал до того, как сюда прибыл патруль. — Леклер пролистал блокнот. — Странно, складывается впечатление, что грабитель просто вошел в ворота, а потом так же спокойно вышел. Однако, насколько мне известно, чтобы открыть ворота и входную дверь, требуется два разных кода. И вот что мне пришло в голову… возможно, вам этот человек знаком? Может быть, вы сами его впустили?

— Я ни разу в жизни его не видел.

— Понятно. — Леклер сделал пометку в блокноте. — Значит, вам удалось его рассмотреть?

— Он находился на кухне, а я смотрел на него из сада, через окно.

— Я не понимаю. Вы были снаружи, а он внутри?

— Да.

— Прошу меня простить, но как такое возможно?

Сначала запинаясь, потом все более уверенно, по мере того, как к нему возвращались силы и память, Хоффман все рассказал: как он услышал шум, спустился вниз, обнаружил, что система сигнализации выключена, открыл дверь, заметил пару ботинок, свет в окне на первом этаже, обошел дом и увидел грабителя на кухне.

— Вы можете его описать? — Инспектор быстро строчил в блокноте, не закончив одну страницу, переворачивал ее и начинал новую.

— Алекс… — начала жена.

— Все в порядке, Габи, — сказал Хоффман. — Мы должны помочь им поймать ублюдка. — Он закрыл глаза, и перед ним возникла четкая картинка, даже слишком четкая, которую он увидел в кухонное окно. — Среднего роста. На вид неприятный. Около пятидесяти. Худое лицо. Лысая макушка. Длинные, тонкие, седые волосы, собранные в хвост. В кожаной куртке или, может, пиджаке, не помню. — Хоффмана охватили сомнения, и он замолчал. Леклер смотрел на него, дожидаясь продолжения. — Я сказал, что не видел его раньше, но сейчас у меня появились сомнения. Возможно, я его где-то встречал… может быть, мимолетно, на улице. В нем было что-то знакомое… — Александр не договорил.

— Продолжайте, — сказал Леклер.

Хоффман на мгновение задумался, затем коротко покачал головой.

— Нет, не могу вспомнить, извините. Знаете, я не пытаюсь раздуть из случившегося историю, но в последнее время у меня было ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

— Ты мне ничего не говорил, — удивленно сказала Габриэль.

— Не хотел расстраивать. Да и, вообще, ничего определенного.

— Вполне возможно, что он некоторое время следил за домом, — проговорил Леклер, — или за вами. Может быть, вы видели его на улице, но просто не обратили внимания? Не беспокойтесь. Воспоминания вернутся. А что он делал на кухне?