Иначе — это МИФ
Шрифт:
Гаркин оторвался от книги, задумчиво уставился на свой рабочий стол, затем кивнул, приняв решение и сделал жест. Из кучи всякой всячины поднялся горшок с неопознанным содержимым и поплыл к его поджидавшей руке. Он поймал его, снова сверился с книгой и, не поднимая глаз, вылил часть. Быстрая, как кошка, жаровня, протиснулась ему под руку и поймала вылитое, прежде чем оно достигло пола. Вот так то я и познакомился с магией.
Что-то рывком вернуло мое внимание к настоящему. Что именно? Я проверил, как идут дела у Гаркина. Он все еще трудился, полускрытый плавающим облаком пузырьков
Затем я снова услышал его — приглушенный шаг за стенкой избушки. Но ведь это было невозможно! Гаркин всегда устанавливал… Я начал копаться в памяти и не мог вспомнить, установил ли Гаркин защитный полог, прежде чем приступить к работе. Нелепо. Осторожность была первым и самым важным делом, что вдолбил в меня Гаркин, и частью осторожности являлось установление защитного полога, который необходимо было установить перед работой. Он не мог забыть… но он был несколько распален и отвлечен.
Я все еще решал, не следует ли мне прервать труд Гаркина, когда он вдруг отступил на шаг от жаровни. Он парализовал меня взглядом и предупреждение замерло у меня в голове. Не время было навязывать при такой ситуации реальность. В глаза его вернулся огонь, сильней, чем прежде.
— Даже демонстрация должна дать тебе урок, — поучающе заявил он. — Контроль, Скив. Контроль — это оплот магии. Бесконтрольная мощь — этот катастрофа. Вот почему ты практикуешься с пером, хотя можешь передвигать куда более крупные предметы. Контроль. Даже твои скудные силы были бы опасны без контроля, и я не стану учить тебя овладевать большими силами, пока ты не научишься этому контролю.
Он шагнул прочь из пентаграммы.
— Чтобы продемонстрировать тебе ценность контроля, я сейчас вызову демона, существо из другого мира. Он могуч, злобен и жесток и убьет нас обоих, если ему дать шанс. И все же, несмотря на это, боятся нам его незачем, потому что он будет находится под контролем. Он не сможет причинить нам вреда, нам или еще чему-нибудь в этом мире, покуда он содержится в этой пентаграмме. А теперь смотри, Скив. Смотри и учись.
Сказан это, он опять повернулся к жаровне. Он развел руки в стороны, и разом ожили пять свечей по углам пентаграммы и линии се начали пылать жутким голубым светом. Несколько минут царила тишина, а затем он стал тихо и неразборчиво читать нараспев заклинание. Из жаровни появилась ниточка дыма, но не поднялась к потолку, а полилась на пол и начала образовывать небольшое облако, которое пульсировало и бурлило. Пение Гаркииа сделалось еще громче, и облако выросло, потемнело. Жаровню уже почти не было видно, но там… в глубине облака… что-то приобретало очертания…
— Иштван шлет тебе привет, Гаркин!
При этих словах я чуть было не выпрыгнул из собственной шкуры. Они прозвучали внутри хижины, но не из пентаграммы! Я резко обернулся к их источнику. Непосредственно в дверях стояла ослепительная фигура в пылающем золотом плаще. Какой-то безумный миг я думал, что это демон ответил на вызов Гаркина, но потом я увидел арбалет. Это был, конечно, человек, спору нет, но заряженный
Гаркин даже не обернулся.
— Не сейчас, дурак! — рявкнул он.
— Охота была долгой, Гаркин, — продолжал тот, словно не слыша. — Ты хорошо спрятался, но не рассчитывался же ты в самом деле скрыться от…
— Ты смеешь?! — ужасный в своем гневе Гаркин резко обернулся.
Вошедший увидел теперь лицо Гаркина, увидел его глаза, его лицо исказилось в гротескной маске страха. Он рефлекторно выстрелил из арбалета, но слишком поздно. Я не видел, что именно сделал Гаркин, но вошедший вдруг исчез в слое пламени. Он пронзительно закричал в агонии, и упал на пол. Пламя исчезло так же внезапно, как и появившись, оставив в доказательство своею существования только дымящийся труп.
Несколько мгновений я оставался приросшим к месту, прежде чем смог пошевелится.
— Гаркин… — произнес я наконец. — Я… Гаркин!
Тело его мешком лежало на полу. Я одним прыжком очутился рядом с ним, но было чересчур поздно. Из его груди торчала арбалетная стрела. Гаркин дал мне свой последний урок.
Когда я нагнулся коснуться его тела, то заметил нечто такое, от чего кровь застыла у меня в жилах. Его труп полускрывал погасшую свечу в северном углу пентаграммы. Линии больше не пылали голубизной. Защитное поле заклинаний пропало.
С мучительным усилием я поднял голову и встретился взглядом с парой желтых глаз с крапинками золота, не принадлежавшие этому миру.
ГЛАВА 2
“Вещи не всегда то, чем кажутся”.
Однажды в лесу я оказался лицом к лицу со змеекошкой. В другой раз я столкнулся с паукомедведем. Теперь, встретившись с демоном, я решил вести себя по шаблону, спасшему мне жизнь в этих ситуациях. Я замер. По крайней мере, задним числом я хотел бы думать, что это был преднамеренный, рассчитанный поступок.
Демон закатал губы, открывая двойной ряд острых, как иглы, зубов.
Я подумывал, не изменить ли мне избранный курс действий. Я подумывал, не упасть ли мне в обморок.
Демон провел по губам пурпурным языком и начал медленно протягивать ко мне когтистую руку. Это решало вопрос! Я двинулся назад, ползя на четвереньках. Удивительно, с какой скорость можно передвигаться таким способом при надлежащем вдохновении. Я сумел развить немалую прыть, прежде чем врезался с разгона головой в стенку.
— Гааа… — произнес я. Может показаться, что это не бог весть что, но в то время это было самое спокойное выражение боли и ужаса, какое я мог придумать.
От этой моей вспышки демон, казалось поперхнулся. У него вырвалось несколько возгласов, а затем он начал смеяться. Это был не низкий угрожающий смех, а восторженный, от всей души смех того, кто только что увидел что-то очень остроумное.
Я находил его тревожным и обидным. Обидным потому что у меня росло подозрение, постепенно перерастающее в уверенность, что источником его веселья являюсь я, а тревожным, потому что… ну, он же был демоном, а демоны…