Инь-ян
Шрифт:
«А Гекель каков… ох, не просто старичок. И старичком-то назвать его не хочется. Зверь-зверина почище Пиголя. От него опасностью несет. Если от Пиголя пахнет опасностью стихийной, вроде бури, урагана, вулкана, то от Гекеля – холодной, продуманной опасностью змеи. Стелет мягко, вот только спать будет неудобно…»
«А что ты ожидал от Гекеля? Здравствуй, шпион, проходи, шпион! Не рассказать ли тебе о моих тайнах?! Так, да?»
«Ну не так, но…»
«А что – «но»? Он работает четко, просчитал тебя на раз! Ты не первый
«И пусть бы послал! На кой хрен мне эта их суперменность, когда я могу сдохнуть, как крыса?! В чужом мире, у чужих людей! Тоска берет…»
«Поплачь еще. Ты же баба, плакать не возбраняется. Кстати, а что там с сексом? Ты как собираешься сексоваться, Серега? Как все бабы?»
«Гадость какая! Я что, извращенец? С бабой, конечно… хмм…»
«Вот тебе и – «хмм»! Может, за такие «хмм» здесь на кострах сжигают? Ты хоть поинтересовался, как обстоит дело – девочка с девочкой? Хочешь ведь секса? Посещают мысли о…»
«Посещают! И что! Я нормальный мужик, и если вижу симпатичную женщину…»
«В зеркале, что ли? Смешно. Ага… то-то ты себя поглаживал…»
«Ну и поглаживал! Наверняка любой мужик, попавший в тело женщины, хотел бы испытать женский оргазм! Я что, извращенец от этого?»
«Может быть… ведь у нормального-то мужика крыша бы поехала от того, что он попал в бабу! Может, ты скрытый гомик? Ну говорят же – что те, кто ненавидит гомиков и об этом часто говорит, на самом деле гомики?»
«Тьфу! Сука ты, мое второе я! Ну какие гадости думаешь! Нет! Я никогда не представлял себя в объятиях с мужчиной, никогда этого не хотел – в любом теле! Поэтому нужно прекратить свою тупую хрень, и…»
«И? Может, позвать Абину? Она рядом… придет, ляжет с тобой… она же ляжет. Завтра ты можешь сдохнуть, а сегодня вся ночь твоя. Решайся. Хоть перед смертью узнаешь, что такое женский оргазм. А если выживешь и потом станешь мужчиной – будешь говорить женщинам, что точно знаешь их чувства. Никто из них больше не сможет тебя обмануть».
«Глупость какая! Хе-хе-хе… зачем это я буду им рассказывать? Абину? Абину… интересная мысль. Может, и правда?»
«Правда, правда! Зови! Не так скучно будет! И…»
«Ладно, ладно!»
Сергей сел на постели, посмотрел в сторону окна. Оно было занавешено портьерой из толстой ткани, но с краю, у стены, виднелся «глазок». Ему показалось, что сквозь глазок кто-то смотрит. В комнате темно, время около полуночи, но все равно ощущение такое, будто кто-то видит, как Серг разгуливает по комнате голышом.
Спали тут голыми – жарко, только ночь приносила прохладу, и то если ветер дул с моря или с гор, темными пирамидами нависшими с севера. Окна закрывались москитной сеткой, если отодвинуть портьеру, можно было наслаждаться прохладным ночным воздухом, однако Сергей предпочитал закупориваться, как в бункере, – мало ли,
Встал, отодвинул портьеру, открыл створку окна и вдохнул свежий воздух. Потянулся, закинув руки за голову, посмотрел на звездное небо, усыпанное колючими серебряными гвоздиками, подмигивающими, будто успокаивая и подбодряя. Что день грядущий ему готовит? Беду ли, радость ли, разочарование или удачу? Подумал минуты три, понаблюдал за метеорами, мелькающими над морем и гаснущими, как угольки костра, упавшие в дождевую лужу, – решился. Протянул руку и, схватившись за шнурок, потянул за него – тихонько, будто опасаясь делать резкие движения.
Подождал, потом шумно выпустил воздух из груди, часто задышав, как после глубокого нырка под воду. Оказывается, все время после того, как ухватился за шнурок, так и стоял, затаив дыхание. Видимо, от волнения…
Абина заскреблась в дверь минуты через две. Она тихонько постучала, потом подала голос, и Сергей отодвинул засов, впуская ее в комнату. Девушка вошла, держа в руках зажженный масляный фонарь, посветила перед собой и, согнувшись в поклоне, спросила:
– Что желает госпожа?
– Госпожа желает, чтобы ты поставила фонарь на стол, закрыла занавеску от любопытных глаз, а затем села сюда, на постель, ко мне, – Сергей постучал ладонью по перине, издав приглушенные, но звонкие хлопки, отозвавшиеся в тишине, будто выстрелы из пистолета с глушителем.
В него однажды стреляли из такого, очень тихого пистолета, и Сергей хорошо запомнил звук хлопка, а еще – звон разбившегося стекла над левым плечом. Врезалось в память… не каждый раз смерть проходит в пяти сантиметрах над тобой.
Абина сделала все, что сказал Сергей, робко присела на постель и еще раз, потупив глаза, спросила:
– Что желает госпожа?
– Госпожа желает, чтобы ты легла с ней в постель и сделала ей хорошо! – решился Сергей и остановил полезшую на кровать девушку. – Платье-то сними. Подожди! Постой передо мной вот так, голышом…
Сергей внимательно осмотрел Абину спереди, при свете фонаря, взял ее за голые худые бедра, повернул спиной – еще осмотрел. Насекомых не было, грязи тоже – чистая и даже хорошо пахнущая. Синяки были – на бедрах, и несколько полос на спине, вроде как от плети.
– У Пиголя была, да? Бил? – нахмурившись, спросил Сергей.
– Да, у хозяина, – кивнула Абина. – Он любит, когда девушкам больно, без этого не может кончить. Но он хороший, потом денег дает! Если не забывает… Я вечером с ним была. Госпожа ляжет, или мне встать на колени на пол?
– Лягу, – решил Сергей. – Скажи, а ты когда-нибудь занималась с женщинами этим самым?
– Конечно… а что, госпожа не помнит? Мы всегда с ней занимались… почти каждый день… если силы оставались после работы.