Имяхранитель
Шрифт:
Взгляд полиморфа сделался вопросительно-удивленным.
– Я приготовил для твоего хозяина ответный подарок. Как человеку искусства. Что на твой взгляд, подходяще? Все же ты в какой-то степени моя половина, и вкус у тебя быть просто обязан.
На столе стояли две картины, написанные в одной манере.
– Мазня-мазней, – скривился полиморф. – Мы берем это с собой?
– Обязательно.
– Тебе придется выпить это, – Нерей подал Ивану небольшой пузырек с бесцветной жидкостью. – Ты не должен знать, куда
– Опять?
– Уже пора привыкнуть.
– Так и жизнь можно проспать, – проворчал Иван, но, тем не менее, содержимое пузырька выпил.
– …Проснитесь, имяхранитель, ну просыпайтесь же. Так и жизнь можно проспать!
Иван протер глаза.
– Не далее как час назад я говорил то же самое вашему помощнику.
– Увы, лишь время сущее, все остальное тлен. Мы стали ближе к нашей цели еще на час. Надеюсь, вам хватило времени для принятия решения?
– О, да, конечно. Я подумал и решил отказаться от слова «нет». Вы правы, мерзкое и неприятное слово. От него веет какой-то безысходностью.
– Это просто восхитительно! Я надеялся на ваше понимание. Позвольте предложить отобедать с нами. Предстоящая луна потребует от вас большего мужества, чем обычно. Ведь именно сегодня звезды пророчат вам неудачу. Ноктис, увы, погибнет, и храбрый имяхранитель окажется бессилен перед силою полной луны. Расмус, бродяга, готовь обеденную залу! Труппу котофеев и синих дев на сцену! Лучшие вина на стол! Вам, имяхранитель, как обычно, мадеру?
– Почему-то не удивляюсь тому, что вы изучили меня досконально. Да.
– Лучшую мадеру на стол! Дражайший Иван, ну, скажу я вам, это будет пиршество! – Немезис взмахнул руками, словно дирижер. – Но, может быть, вам перед подвигом противопоказан алкоголь?
– Полноте, дорогой астролог. Что за сомнения? Чуть-чуть доброго вина для поднятия духа не повредит.
К восьми часам нелепо-роскошная обеденная зала была убрана со щедростью, граничащей с безвкусицей. «Он не мог сделать красиво, поэтому сделал богато», – усмехнулся Иван. Страсть хозяина к золоту и его оттенкам смахивала на патологию. Практически все в обеденной зале было сделано из золота или раскрашено под него.
«Немезису впору менять псевдоним, – Иван прикрыл глаза. – Например, Мидас! Чем плохо?»
На сцене творилось нечто невообразимое. Бал в бестиарии. Под аккомпанемент «поганых арфистов», странных существ, более всего похожих на заключенных в огромные веники истощенных негритят, невообразимые получеловеческие пары исполняли что-то, отдаленно напоминавшее балетное адажио.
– Хороши прелестницы? – не поднимая головы от тарелки, спросил Немезис. – Синие девы. Не желаете уединиться? Очень рекомендую. Выбирайте любую. Если нравятся мальчики, берите их партнеров, котофеев.
– Девочку,
Прислуживали сатиры и колченогие зайки. Нельзя сказать, что их присутствие здорово улучшало аппетит. Лишь к перемене блюд Иван освоился в этом странном доме и перестал обращаться внимание на фантазии природы. В девять часов Иван, сально ухмыляясь, удалился с примой «синих дев». В кабинет Немезиса он вернулся к десяти, изрядно навеселе.
– Скоро полная луна! – патетично доложил Расмус.
– Пора, Иван! – Немезис вышел из-за стола прощаться. – Вас отвезут на место. Рад, что удалось достигнуть понимания. За фотографии и линзапись не извольте беспокоиться. У меня они как в банке. Давайте прощаться?
– Давайте, давайте прощаться! – Иван полез обниматься и сдавил хозяина так, что у того глаза полезли на лоб. – Извините, если что не так, драгоценный Немезис! Синяя дева – это впечатление на всю жизнь!
И уже на пороге, хлопнув себя по лбу, обернулся.
– Чуть не забыл! У меня же для вас подарок. Я нашел в вас родственную душу и не могу не отдарить! Нерей, неси!
Заинтригованный хозяин приподнял брови. Через несколько минут сатир и полиморф установили картины на столе, и Иван торжественно сдернул покрывало с первой.
– Мой подарок хозяину дома! «Восход на Погребальном!» Ура!
– Иван, вы пьяны! Это же то самое полотно, что я подарил вам! Вы перебрали мадеры!
– Ну что вы! Вот – ваше полотно! – Обломок сдернул покрывало со второй.
Картины, стоящие рядом, походили друг на друга, как два оттиска одной печати. Аляповатые пятна, линии, круги. Иван услышал сказанное сатиром вполголоса: «Ну и мазня!»
– Вот ваша, а вот моя. Сам написал! Или наоборот, вот ваша, а вот моя.
Немезис подбежал к столу, долго не мог выбрать, наконец, схватил одну из картин и перевернул. «Имяхранитель Иван» гласила надпись на обороте.
– Я тоже очень способный, хоть и обломок, – гордо бросил имяхранитель и смачно рыгнул.
– Что вы несете! Вы всего-навсего обломок! У вас нет Имени, а у меня есть! Я художник, а вы… вы… просто тупая машина! – чернокнижник разошелся не на шутку. – Не смейте равнять себя со мной! Наша договоренность еще не делает нас друзьями!
– Да, нехорошо получилось, – Иван поскреб загривок. – Ну, я пойду?
– Идите! – рявкнул Немезис и устало опустился за стол.
Иван, понурив голову, двинулся обратно к выходу. На пороге он остановился.
– Я тут что подумал…. Если любой обломок, да просто тупая машина может написать такое, выходит, что и у него есть Имя? Есть талант?
– Чушь! – взревел чернокнижник. – Нет у вас никакого Имени! На то вы и обломок! Об-ло-мок! Тупая ма-ши-на!
– Ну, тогда выходит – у вас нет Имени!