Имя ветра
Шрифт:
Поначалу Подовсё было именно таким, как я ожидал: туннели и трубы. Трубы для стоков, воды, пара и угольного газа. Огромные черные чугунные трубы, по которым мог проползти человек, маленькие яркие бронзовые трубы, не толще большого пальца. Обширная сеть каменных туннелей, ветвящихся и сходящихся под странными углами. Если у этого места и был какой-нибудь смысл и суть, они мне не открылись.
Аури устроила мне стремительный тур, гордая, как молодая мать, и восторженная, как девчонка. Ее энтузиазм был заразителен, и я скоро тоже увлекся и разволновался,
Мы спустились по трем спиральным лестницам из черного кованого железа и пришли к Серой Дюжине. Все равно что стоять на дне ущелья. Поглядев вверх, я увидел далеко над головой бледный лунный свет, льющийся через решетки стока. Мать-сова улетела, но Аури показала мне гнездо.
Чем глубже мы забирались, тем удивительнее все становилось. Грубые туннели для стоковых труб исчезли и сменились коридорами со стенами из тесаного камня и лестницами, усыпанными каменными обломками. Гниющие деревянные двери свисали с проржавевших петель, встречались полуобвалившиеся помещения с верстаками и стульями. В одной комнате обнаружилась пара заложенных кирпичом окон — хотя, по моим догадкам, мы находились метрах в пятнадцати под землей.
Еще глубже, и мы пришли в Черездно — зал, похожий на собор, такой огромный, что ни синий свет Аури, ни мой красный не достигали потолка. Здесь повсюду громоздились какие-то древние машины. Некоторые лежали разбитые: сломанные шестерни выше человеческого роста, кожаные стропы, крошащиеся от времени, огромные деревянные балки, на которых теперь вздымались белые грибы, громадные, как живые изгороди.
Другие машины были целы, но обветшали за долгие века. Я подошел к железной штуковине размером с фермерский дом и отколупнул пласт ржавчины — большой как тарелка. Под ней не оказалось ничего, кроме новой ржавчины. Рядом стояли три огромные колонны, так густо покрытые зеленой патиной, будто поросли мхом. Многие из огромных машин было невозможно распознать: они выглядели больше оплавленными, чем проржавевшими. Но потом я увидел нечто, когда-то, наверное, бывшее водяным колесом в три этажа величиной, — оно стояло посреди сухого канала, пролегавшего, как расселина, через середину зала.
Я весьма смутно представлял себе, для чего были созданы эти машины. Также я понятия не имел, зачем они пролежали здесь, глубоко под землей, бессчетные века. Они не выглядели…
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
ИНТЕРЛЮДИЯ. ИЩУ
Стук тяжелых башмаков по деревянному крыльцу спугнул людей, сидящих в «Путеводном камне». Квоут вскочил, не закончив предложения, и был уже на полпути к стойке, когда передняя дверь открылась и появились первые посетители из обычной компании вечера поверженья.
— Коут, к тебе голодные мужики! — крикнул Коб, распахивая дверь. Вслед за ним вошли Шеп, Джейк и Грейм.
—
Раздался хор одобрительных возгласов, пока фермеры рассаживались на табуреты перед стойкой. Обмен любезностями имел изрядно затасканный привкус, удобный как старые туфли.
Хронист во все глаза разглядывал рыжеволосого человека за стойкой — в нем не осталось ничего от Квоута. Это был просто трактирщик: дружелюбный, услужливый и незаметный.
Джейк сделал длинный глоток и вдруг заметил Хрониста, сидящего в дальнем углу зала.
— Приятно посмотреть, Коут! Новый клиент. Нам чертовски повезло, что вообще есть свободные места.
Шеп фыркнул. Коб развернулся на стуле и уставился туда, где рядышком сидели Баст и Хронист, чье перо все еще было занесено над бумагой.
— Он писец, что ль?
— Ага, — быстро сказал Квоут. — Пришел давеча в город среди ночи.
Коб подозрительно сощурился.
— А что он сейчас пишет?
Квоут чуть понизил голос, отвлекая клиентов от гостя.
— Помните ту историю, когда Баст в Бейдн ездил? — Они утвердительно закивали. — Ну дак он, оказывается, натерпелся страху из-за оспы и с тех пор прямо дни считает. Вот и решил, что надо бы завещание написать, как выпадет случай.
— Весьма разумно в такие-то времена, — мрачно заметил Шеп. Он допил свое пиво и стукнул опустевшей кружкой по стойке. — Я б еще выпил.
— Все деньги, что я скопил, после моей смерти должны пойти вдове Сейдж, — на весь зал сообщил Баст. — Чтобы помочь воспитать и собрать приданое трем ее дочерям, как только они достигнут замужественного возраста. — Он тревожно взглянул на Хрониста: — Есть такое слово: «замужественный»?
— Малютка Кати подросла чуток в этом году, правда? — пробормотал Грейм.
Остальные согласно кивнули.
— Моему хозяину я оставляю свою лучшую пару ботинок, — торжественно продолжал Баст. — И все штаны, какие ему подойдут.
— А у парня прекрасные ботинки, — сказал Коб Квоуту. — Всегда так считал.
— Я предоставляю отцу Леодену распределить остальное мое имущество среди прихожан, ведь когда я стану безмерной душой, я больше не буду в нем нуждаться.
— Ты имеешь в виду «бессмертной»? — неуверенно спросил Хронист.
Баст пожал плечами.
— Это все, что я могу сейчас придумать.
Хронист кивнул и быстро сложил бумагу, перья и чернила в свой плоский кожаный пенал.
— Тогда иди-ка сюда, — позвал его Коб. — Будь как дома.
Хронист застыл, потом медленно подошел к стойке.
— Как тебя зовут, парень?
— Деван, — ответил он, потом ошарашенно кашлянул. — Извините, Карверсон. Деван Карверсон.
Коб представил остальных, потом снова повернулся к новичку.
— Каким путем приехал, Деван? — спросил Коб.
— Мимо Аббатсфорда.
— Какие-нибудь новости на той дороге есть?