Имя ветра
Шрифт:
Глаза ее были полузакрыты. Она продолжила, словно рассказывая сама себе.
— Я на две минуты перестала дышать и умерла. Иногда я думаю, не ошибка ли все это и не следует ли мне быть мертвой. Но если это не ошибка, то, значит, я здесь с какой-то целью. Но если цель и есть, то я не знаю, что это за цель.
Вероятно, Денна даже не понимает, о чем говорит, и почти все главные части ее мозга уже спят, так что наутро она не вспомнит ничего происходящего сейчас. Поскольку я не знал, что ответить, то просто
— Это первое, что ты мне сказал: «Я все думаю, что ты здесь делаешь». Мои семь слов. Я об этом думаю уже давно.
Солнце, уже скрытое облаками, наконец закатилось за западные горы. Вся округа потонула во тьме, и вершина нашего холма казалась маленьким островком в океане ночи.
Денна начала клевать носом: ее голова медленно клонилась на грудь, потом снова поднималась. Я подошел и протянул ей руку.
— Пойдем, драккус скоро будет здесь. Нам надо забраться на камни.
Она кивнула и встала, не снимая одеяла. Я отвел ее к лестнице, и она медленно и неуклюже поднялась на верхушку камня.
Здесь, на камне, вдалеке от огня, да еще под порывами ветра, было холодно. Я расстелил на камне одеяло, и Денна, закутанная во второе одеяло, уселась на него. Холод вроде бы немного ее взбодрил: она поежилась и досадливо огляделась.
— Проклятый цыпленочек. Иди, лопай свой ужин. Мне холодно.
— Я надеялся, что к этому времени ты уже будешь лежать в теплой постели в Требоне, — признался я. — Основная часть моего великолепного плана провалилась.
— Ты всегда знаешь, где ты делаешь, — невразумительно сообщила Денна. — Ты такой важный и нужный с этими твоими зелеными глазами, которые смотрят на меня, как будто я что-то значу. Это ничего, что у тебя есть занятия получше. Достаточно того, что иногда ты есть и у меня. Хоть изредка. Я знаю, мне уже везет, потому что я все-таки немножко тебя получаю.
Я согласно кивнул, разглядывая склоны в поисках драккуса. Мы посидели еще немного, смотря в темноту. Денна уронила голову, потом снова проснулась и передернулась.
— Я знаю, ты не думаешь обо мне… — Она умолкла.
Бредящих людей лучше смешить, а то они начинают злиться.
— Да я о тебе все время думаю, Денна, — ошарашенно возразил я.
— Не опекай меня, — сварливо буркнула она, потом ее тон снова смягчился. — Ты не думаешь обо мне так. Это прекрасно. Но если тебе тоже холодно, ты мог бы подойти сюда и обнять меня. Немножко.
Мое сердце чуть не выскочило из груди. Я придвинулся ближе и сел за спиной Денны, обхватив ее руками.
— Вот так хорошо, — сказала она, расслабляясь. — Мне как будто всю жизнь было холодно.
Мы сидели, глядя на север. Денна привалилась ко мне, ощущать ее в своих объятиях было восхитительно. Я старался дышать как можно тише, чтобы не потревожить ее.
Денна немного поерзала и пробормотала:
—
Я сидел в темноте, держа в объятиях ее спящее тело. Денна была мягкой, теплой и несказанно драгоценной. Я никогда раньше не обнимал женщину. Через несколько минут моя спина начала болеть от двойного веса: моего собственного и Денны. Нога затекала, Деннины волосы щекотали мне нос. И все же я не двигался, боясь разрушить это мгновение — самое чудесное в моей жизни.
Денна пошевелилась во сне, потом начала заваливаться на бок и резко проснулась.
— Ложись, — сказала она снова ясным голосом. Поборовшись с одеялом, она размотала его так, чтобы оно больше не разделяло нас. — Давай. Ты тоже наверняка замерз. Ты не священник, так что никаких неприятностей тебе за это не светит. Нам будет хорошо. Просто немного тепла на этом холоде.
Я обнял ее, и она накрыла нас обоих одеялом.
Мы лежали на боку. Моя рука оказалась под ее головой, как подушка. Денна уютно свернулась калачиком вдоль моего тела, так легко и естественно, словно была создана для этого.
Теперь я понял, что ошибался: вот самый чудесный миг в моей жизни.
Денна заворочалась.
— Я знаю, ты не имел это в виду, — ясно произнесла она.
— Не имел в виду что? — мягко спросил я. Ее голос стал другим, он больше не был сонным и усталым. «Может, она говорит во сне?» — подумал я.
— Ну, тогда. Ты сказал, что вырубишь меня и заставишь жевать угли. Ты ведь никогда не ударишь меня, правда? Даже ради моего блага?
По моей спине прошел холодок.
— Что ты имеешь в виду?
Последовала долгая пауза, и я уже решил, что Денна заснула, когда она вдруг вновь заговорила:
— Я не все тебе рассказала. Я знаю, что Ясень не погиб на ферме. Когда я шла к пожару, он нашел меня. Он вернулся и сказал, что все мертвы. Он сказал, люди будут меня подозревать, если я окажусь единственной, кто выжил…
Я почувствовал, как во мне поднимается тяжелая темная ярость. Я знал, что Денна скажет дальше, но не перебивал ее. Я не хотел слушать, но понимал, что ей нужно кому-то рассказать.
— Он не стал делать это неожиданно, — продолжала она. — Он убедился, что я сама этого хочу. Я понимала, что если сделаю что-нибудь с собой, это не будет выглядеть убедительно. Он удостоверился, что я действительно хочу, чтобы он это сделал. Он заставил меня просить ударить меня. Просто чтобы быть уверенным… И он был прав. — Она совсем не шевелилась, говоря. — Даже и так они что-то подозревали. Но если бы он этого не сделал, я сейчас могла быть в тюрьме. Меня могли повесить.