Имя ветра
Шрифт:
— Когда я прочитал о нем, то не особенно поверил про огонь, — признался я. — Мне показалось, что это уж слишком.
— Конечно, если ящерица величиной с подводу для лошадей!
— Ну, это просто вопрос размера. Но огонь — не настолько естественная вещь. Даже если забыть про все прочее, где эта тварь его держит? Она явно не обжигается изнутри.
— А в той книге, что ты читал, это не объяснялось?
— У автора были некоторые догадки, но и только. Он не смог поймать ни одного
— Вполне понятно, — сказала Денна, наблюдая, как драккус небрежно обрушил еще одно дерево и начал поедать его. — Какая сеть или клетка могли бы его удержать?
— Хотя у него там было несколько интересных теорий, — припомнил я. — Ты знаешь, что коровий навоз дает горючий газ?
Денна повернулась ко мне и рассмеялась:
— Нет. Что, правда?
Я кивнул, ухмыляясь.
— Фермерские мальчишки высекают искры над свежей коровьей лепешкой и смотрят, как она горит. Поэтому фермерам приходится хранить навоз с осторожностью. Газ может скопиться и взорваться.
— Я девочка городская, — усмехнулась Денна. — Мы в такие игры не играли.
— Ты много пропустила, — сказал я. — Автор предполагал, что драккусы хранят газ в каком-нибудь пузыре или полости. Вопрос в том, как они его поджигают. Автор выдвигает интересную идею про мышьяк. Химически это, в общем, имеет смысл: мышьяк и угольный газ взорвутся, если их соединить. Так получаются болотные огни. Но я думаю, это небезопасно. Если бы у него внутри было столько мышьяка, он бы отравился.
— Угу, — отозвалась Денна, поглощенная созерцанием драккуса.
— Но если хорошенько подумать, то ведь нужна всего лишь крошечная искорка, чтобы поджечь газ, — продолжал я. — И есть много животных, которые могут создавать достаточную гальваническую силу для искры. Клещевые угри, например, дают силу, которая может убить человека, а они всего полметра длиной. — Я указал на драккуса: — Животное подобного размера, несомненно, может создать достаточно энергии для искры.
Я надеялся, что на Денну произведет впечатление моя сообразительность, но ее, похоже, совершенно заворожила картина внизу.
— Ты ведь меня на самом деле не слушаешь?
— Не особенно, — сказала она, поворачиваясь ко мне и улыбаясь. — В смысле, мне все кажется совершенно логичным. Он ест дерево, дерево горит — почему бы ему не дышать огнем?
Пока я пытался придумать ответ, Денна указала на долину.
— Посмотри на деревья вон там. Они тебе не кажутся странными?
— Кроме того, что они повалены и почти съедены? — переспросил я. — Не особенно.
— Посмотри, как они располагаются. Это трудно заметить, потому что тут сплошные руины, но выглядит так, словно они росли рядами. Как будто
Теперь, когда она указала, действительно стало похоже, будто большинство деревьев до прихода драккуса росли рядами. Десять рядов по два десятка деревьев. Почти от всех них теперь остались пеньки или ямы.
— Зачем бы кому-то сажать деревья среди леса? — задумчиво проговорила Денна. — Это же не сад… Ты видишь какие-нибудь плоды?
Я покачал головой.
— И эти деревья — единственные, какие ест драккус, — заметила она. — В середине большая проплешина. Остальные он просто валит, но эти валит и жрет. — Она прищурила глаза: — Какое дерево он сейчас ест?
— Отсюда не видно, — ответил я. — Клен? Неужто он любит сладенькое?
Мы посмотрели еще немного, потом Денна встала.
— Ну, самое главное, он не собирается бежать за нами и дышать огнем нам в спину. Давай посмотрим, что на другом конце той узкой тропы. Может, там есть выход.
Мы спустились по лестнице и отправились в медленный извилистый путь по дну маленькой расселины. Она петляла и виляла еще около шести метров и наконец открылась в крошечную замкнутую котловину с крутыми стенами, поднимающимися отвесно со всех сторон.
Здесь не было пути наружу, но местом явно как-то пользовались. Все пространство было расчищено от растений, а земля плотно утоптана. Неизвестные люди вырыли две длинные костровые ямы, и поверх этих ям на кирпичных платформах стояли большие металлические кастрюли, немного напоминавшие бочки для вытапливания сала, какими пользуются живодеры. Только эти были широкие, плоские и мелкие, как противни для огромных пирогов.
— Вот кто сладкоежка! — рассмеялась Денна. — Этот парень делал здесь кленовую карамель. Или сироп.
Я подошел взглянуть поближе. Везде стояли ведра, в таких вполне можно носить кленовый сироп для выпаривания. Я открыл дверь ветхой маленькой сараюшки и увидел еще ведра, длинные деревянные лопатки, чтобы помешивать сироп, скребки для сковород…
Но мне не все было понятно. В лесу растет много кленов, так какой смысл их специально выращивать? И зачем выбирать такое глухое место?
Может, парень был просто сумасшедший. Я взял один скребок и рассмотрел его. Край был выпачкан чем-то черным, как будто им счищали деготь…
— Фу! — сказала Денна за моей спиной — Горько. Наверное, они его пережгли.
Я обернулся и увидел, что Денна стоит около одного из очагов. Она отковыряла большой круг липкого вещества от дна противня и откусила от него кусочек. Он был черный, а вовсе не глубокого янтарного цвета кленовой карамели.
Я внезапно догадался, чем здесь занимались на самом деле.