Имя ветра

Ротфусс Патрик

У старика приведение струн в согласие заняло всего пять минут. Потом он начал играть.

Стыдно признаться, но я не помню ровным счетом ничего из песни. Хотя я никогда раньше не видел придворной лютни, не то что слышал, мой разум был весь переполнен мыслями о Денне, чтобы впустить в себя что-либо еще. Мы облокотились вдвоем на перила, и я украдкой поглядывал на девушку.

Денна не назвала меня по имени и не упомянула о том, что мы встречались раньше, в караване Роунта. Значит, она меня

не помнит. Не слишком Удивительно, думал я, что она забыла оборванного мальчишку, которого видела в дороге всего несколько дней. И все же это немного ранило меня — ведь я-то хранил воспоминания о ней много месяцев. Однако теперь не было способа напомнить ей о нашей встрече, не выставив себя идиотом. Лучше начать все заново и надеяться, что во второй раз она меня не забудет.

Песня закончилась прежде, чем я это понял, и я с энтузиазмом зааплодировал, чтобы извиниться за невнимание.

— Я подумала, ты ошибся, удвоив второй припев, — сказала мне Денна, когда аплодисменты стихли. — Я не сразу поняла, что ты хочешь, чтобы вступила какая-нибудь незнакомка. Я не видела такого нигде, кроме как у походных костров по вечерам.

Я пожал плечами.

— Все говорили мне, что здесь играют самые лучшие музыканты. — Я обвел жестом зал, остановившись на ней. — Я доверял любой певице, знающей партию.

Она изогнула бровь.

— Это было рискованно, — сказала она. — Я ждала, что вступит кто-нибудь еще, и, начиная, немного волновалась.

Я посмотрел на нее с недоумением.

— Почему? У тебя чудесный голос.

Она смущенно улыбнулась:

— До сих пор я слышала эту песню всего два раза и не была уверена, что помню ее всю.

— Два раза?

Денна кивнула.

— И второй раз был около оборота назад. Парочка играла ее на официальном приеме, который я посетила в Аэтнии.

— Ты что, серьезно? — недоверчиво спросил я.

Она качнула головой назад и вперед, словно пойманная на невинной лжи. Ее темные волосы упали ей на лицо, и она рассеянно откинула их.

— Ну ладно, наверное, я еще слышала, как эта пара репетировала перед ужином…

Я покачал головой, с трудом веря.

— Это поразительно. Там ведь ужасно сложная гармония. И запомнить все стихи… — Я секунду повосхищался молча, качая головой. — У тебя невероятные уши.

— Не ты первый, кто мне говорит это, — криво усмехнулась Денна. — Но, кажется, первый, кто при этом глядел на мои уши.

Она многозначительно опустила взгляд.

Я почувствовал, что жутко краснею, и вдруг услышал позади знакомый голос:

— Вот ты где! — Обернувшись, я увидел Совоя, моего высокого красивого друга и соучастника в пари на углубленной симпатии.

— Да, я здесь, — сказал я, удивленный, что он меня ищет. Вдвое больше меня удивили

его дурные манеры: он прервал мою задушевную беседу с девушкой.

— Да мы все здесь. — Совой улыбнулся мне и, пройдя мимо, непринужденно обнял Денну за талию, притворно нахмурившись. — Я прочесал все нижние этажи, стараясь найти твоего певца, а вы оба, оказывается, здесь наверху, довольные, как слоны.

— Мы наткнулись друг на друга, — сказала Денна, кладя ладонь поверх его руки на ее бедре. — Я знала, что ты вернешься за выпивкой, если ничто другое… — Она кивнула на ближайший столик с двумя винными бокалами.

Они вместе повернулись и пошли, рука об руку, к столику. Денна оглянулась на меня через плечо и легонько сдвинула брови. Я не имел ни малейшего представления, что бы это значило.

Совой сделал мне знак присоединяться и подтащил свободный стул.

— Я не мог поверить, что на сцене был ты, — сказал он, — Мне показалось, я узнал твой голос, но… — Он сделал жест, изображающий верхний этаж «Эолиана». — Хотя третий круг обеспечивает приятное уединение для влюбленных, но вид отсюда оставляет желать лучшего. Я и не знал, что ты играешь.

Он обвил рукой плечи Денны и улыбнулся своей очаровательной невинной улыбкой.

— Да бывает иногда, — небрежно сказал я, садясь рядом.

— Повезло тебе, что сегодня вечером я выбрал для нас с Денной «Эолиан», — сказал Совой. — Иначе к тебе не присоединился бы никто, кроме эха и сверчков.

— О, тогда я у тебя в долгу, — сказал я ему с почтительным поклоном.

— Отдашь в следующий раз, — отмахнулся он, — Возьмешь Симмона в партнеры, когда будем играть в уголки. Тогда именно тебе придется лопать проигрыш, когда этот безголовый молокосос будет заявлять длинную карту с одной парой на руках.

— Заметано, — сказал я. — Хоть это и причиняет мне жестокую боль. — Я повернулся к Денне. — Я обязан тебе за эту огромную услугу — как я могу отплатить? Проси всего, чего хочешь, и оно твое, если в моих силах.

— Все, что хочу, но в твоих силах… — игриво повторила она. — А что ты еще можешь, кроме как заставлять рыдать Тейлу и всех его ангелов своей игрой?

— Думаю, я могу все, — легко сказал я. — Если только ты меня попросишь.

Она рассмеялась.

— Опасно говорить такое женщинам, — заметил Совой. — Особенно этой. Она пошлет тебя на другую сторону мира за листком с поющего дерева.

Денна откинулась на стуле и посмотрела на меня, опасно прищурившись.

— Листок с поющего дерева, — протянула она. — Должно быть, прелестная безделушка. Ты бы принес мне такой?

— Принес бы, — сказал я и с удивлением обнаружил, что это правда.

Она, немного подумав, кокетливо потрясла головой.