Имя Кати

Губарев Павел Николаевич

Растению, наверное, хотелось вырвать корни из земли и сбежать в парк за два квартала отсюда. Там свои, там жучки, там можно шуршать на ветру. Там можно подслушивать, как целуются в кустах и поют песни под гитару. Там можно нюхать выдыхаемый украдкой сладкий дым. Там, там настоящая жизнь. Но нет, приходится стоять здесь и слушать, как из

динамика доносятся голоса детей, которые давно выросли и умерли. Их было много, они пели звонко и попадали в ноты, но Катя слышала, что каждому из них было тоскливо, что они репетировали, сидя часами без перерыва в душной комнате, копируя интонации взрослой, задёрганной тётки в очках с толстыми линзами.

Гимн лицемерия. Хор квадратных колышков, которые забивают в круглое отверстие профессиональные педагоги. Шум шестерёнок на фабрике посредственностей. Крики ужаса искалеченных личностей. Если бы мысли росли на голове, как пальцы на руках, школьники бы каждый день приходили домой с переломами. Наверное, тем древним детям было полегче: в школах тогда работали люди. А теперь только слепки настоящих учителей в виде недорогих, но по-казённому надёжных машин. И только директор – человек, что по какой-то странной причине ещё более жутко. Тем более что у него в приёмной цветок, который мечтает сбежать в парк.

– Терпи, Диффенбахия или как тебя там, – тихо сказала Катя. – Я верю, ты тоже страдаешь ни за что.

Кате, конечно, сейчас всыплют ни за что. Она не знала, за какое именно ни за что, но могла догадываться.

Во-первых!

Ире поставили пять по английскому. Пятёрку получила и Катя, хотя она и отвечала в два раза лучше, с чем учитель не спорил. На Катино замечание, что одинаковые оценки должны получать те, кто одинаково отвечает, он сказал, что оценки ставит «тактически». Катя ответила хорошо, но как обычно. А Ира ответила так хорошо, как только смогла. И заслуживает высшей оценки. Ира слушала и вежливо улыбалась, как будто ей только что дали сливочную помадку,

а не назвали посредственностью перед всем классом.

Катя не сразу сообразила, что сказать, поэтому начала возмущаться, только когда весь класс уже погрузился в изучение пружинистой и двухшарнирной, как нога кузнечика, конструкции Past Perfect Continuous. Катя начала возмущаться и сорвала объяснение.

«Ну и чего тогда стоит красный диплом этой конкретной школы, если его может получить даже Ира Склодовникова?» – заявила Катя. Что будет думать о выпускниках работодатель, глядя на Иру и её гладкий аттестат?

Резонный вопрос. Возможно, Кате что-то и ответили бы. И возможно, её слова бы приняли во внимание. Не стоило, однако, при этом называть Иру говорящей сосиской. Эта фраза заставила учителя переключиться с темы оценок на тему взаимного уважения.

Когда Катя получит аттестат, она скажет: «Всё то время, что я ходила в школу, меня тянуло блевать». Это Past Perfect Continuous, isn’t it?

Во-вторых, была химия, и Катя посчитала молекулярную массу геосмина. Она выбрала геосмин потому, что им пахнет земля, когда начинается дождь. Кстати, это вещество всегда есть в земле: его выделяют актинобактерии, а первые капли дождя выбивают его из земли в воздух.

Катя посчитала быстро и правильно, а учитель поставил ей четыре.

– Это, извините, пожалуйста, почему? – спросила Катя.

– Видите ли, у вас сегодня два балла по социальной адаптации. Если я поставлю вам пятёрку, то у вас образуется негармоничный профиль, что навлечёт на вас известные вам последствия и поставит меня в неловкое положение, – ответил химик.

– Какое неловкое положение? Ты же робот!

– Хорошая ученица должна вежливо относиться к своим одноклассникам, братьям меньшим и искусственным разумам. Это черта гармоничного, цельного и по-настоящему доброго человека.

Конец ознакомительного фрагмента.