Имя игры - смерть
Шрифт:
— Тогда это не мог быть Олли! — радостно воскликнул я.
— Он уже признался, — улыбнулся Уинник.
— Признался? — переспросил я. — Послушайте, но ведь вы сами сказали, что это случилось между пятью и шестью часами вечера вчера?
— Именно это я и сказал. — Лейтенант Уинник не сводил с меня пристального взгляда.
— Тогда это не мог быть Олли! — повторил я. — Он принес мне несколько книг уже в пятом часу и оставался у меня в комнате до тех пор, пока я не пошел ужинать в семь часов. Это
Уинник вышел из-за стола.
— Ты просто перепутал дни. С теми, кто работает по ночам, такое случается. К тому же он признался.
— Нет, черт побери, я не перепутал дни! Как он мог признаться в том, чего он не делал? Вы, наверно…
— Следи за своими словами, парень, — прервал меня Уинник. — Какое отношение ко всему этому имеешь ты? Ты что, такой уж близкий друг Барнса?
— По-моему, он нуждается сейчас именно в таком друге, как я. Я хочу поговорить с ним.
К сожалению, это невозможно, — Уинник покачал головой. — У него приступ раскаяния.
Я чувствовал, что дрожу от ярости.
— Послушайте, я готов быть свидетелем того, что Олли не мог…
— Ты слишком уж торопишься с заявлениями, парень. — Голосом Уинника можно было резать металл. — Разве ты не слышал, как я сказал, что Барнс признался? Притом со всеми отвратительными подробностями?
— Это вы заставили его признаться! Увидев подъезжающую полицейскую машину, ой перепугался до смерти. Если он совершал что-то подобное в прошлом, это не означает, что он сделал это и теперь. Вы, наверно, вынудили…
— Послушай меня. — Голос Уинника снова стал спокойным и рассудительным. — Он виновен и на этот раз. Он признался. Неужели тебе это непонятно?
— Неужели я не смогу поговорить у вас с кем-нибудь другим? — с отчаянием промолвил я. — Вы ведь даже не слушаете меня. Олли не мог…
— Это ты не слушаешь меня. — Острые, как бурава, глаза Уинника впивались в мои глаза. — Барнс на этот раз отправится в тюрьму на очень длительный срок.
— Но ведь он не виноват! На этот раз это был не он!
— Это был он. — Голос Уинника был твердым и уверенным. Он смотрел на меня полузакрытыми глазами. — Хочешь, я спрошу Барнса, был ли ты с ним?
Я сжал ладони до боли.
— Хотите, чтобы я напугался и убежал? Но я знаю, что это был не он, клянусь господом! Я буду твердить, что это был не он, кто-нибудь услышит меня!
— Похоже, ты делаешь все возможное, чтобы и тебя втянули в это грязное дело. — Он наклонился вперед. — Я знаю, на что способен Барнс.
Я ушел, едва сдерживая ярость.
Я не поверил Уиннику. На другой день меня уволили с работы, хозяин дома, в котором я снимал комнату, выгнал меня. Я оказался на улице с двадцатью тремя долларами в кармане.
Никто не хотел меня выслушать. Я сходил с ума от
Когда наступил серый холодный рассвет, я окончательно понял, что проиграл. Прошел до окраины города, остановил автобус и попросил водителя увезти меня отсюда на расстояние в одиннадцать долларов.
Автобус пересек почти весь штат, отъехав от ненавистного города на сто восемьдесят миль.
Работать я устроился в продуктовый магазин. Три раза в неделю я покупал газету, выходящую в северном Огайо, надеясь в ней найти какие-либо новости об Оливере Барнсе.
Через три месяца я прочитал, что Олли приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения.
В тот день я разочаровался во всем человечестве.
В ломбарде я купил револьвер.
Через некоторое время местные газеты стали едко критиковать полицейские власти за то, что они не могут арестовать юнца, грабящего по ночам заправочные станции.
Меня удивило, насколько это оказалось легко. Лишь два раза я потерпел относительную неудачу. Однажды сам отказался от своего замысла, почувствовав, что обстановка не благоприятствует, и другой раз пришлось остановить служащего заправочной станции, бросившегося на меня, несколькими выстрелами — пули прошли над его головой.
Денег у меня становилось все больше. Я купил подержаный автомобиль и научился управлять им. Через десять недель после того, как Олли дали срок, я вернулся в мой бывший город.
Вернулся к Уиннику.
В десять часов вечера я позвонил в его дверь. Он сам открыл.
Я выстрелил ему в лицо четыре раза. Удары пуль отбросили его назад.
— Это тебе за Олли, сукин сын, — сказал я ему, но он вряд ли слышал меня. По-моему, он скончался еще до того, как его широкие плечи коснулись пола.
Он был первым.
Проснувшись на рассвете в мотеле Брэкетвилля, я перешел улицу, сел за столик кафетерия и позавтракал беконом, яйцами и черным кофе. Затем вернулся в отель и опять лег в постель. Проснулся я на следующее утро в половине шестого, чувствуя себя намного лучше.
Я сел за руль своего нового «форда» и выехал на шоссе. Все вокруг было свежим и чистым после ливня.
Но асфальт успел высохнуть. На первой же прямой я решил попробовать, до какой скорости смогу разгонять «форд». На скорости в сто шестнадцать миль в час у меня перехватило дух, но я чувствовал, что выжал еще далеко не все.