#Имя для Лис
Шрифт:
– Они не будут ждать, – внезапно сказала королева. – Эти сволочи годами собирали силы, заселяли наши земли, прятались в наших городах. Но вовсе не для того, чтобы за пару сотен лет мирно выжить нас из Королевства. Эти твари не желают ждать.
– Почему вы так считаете? – спросил Слэйто. – Мы повстречали нескольких из них, и они не были настроены враждебно. Девочка-выдра, человек-волк. Напуганные, обозленные, но не враги.
– Знаешь, светленький, – обратилась к магу Крианна, и я невольно улыбнулась – уж больно подходило это прозвище Сияющему. – По шелудивой овце не судят все стадо, а по спящему волку не оценивают стаю. Я не знаю, кого
– У нас две главных задачи, – начал Атос, поглядывая то на королеву, то на Извель, ожидая, что те подтвердят его слова. Обе женщины благосклонно кивали. Мой крайниец всегда умел очаровывать дам постарше. – Во-первых, выяснить все, что сможем, о том, с кем мы имеем дело. И, во-вторых, собрать все силы, что у нас остались после изнурительной войны, чтобы ударить врага в самое сердце.
– Только беда, что нэт у нэго сэрдца, – мрачно заметила ока. – Это не лэгион, на который можно напасть и разбить его.
– Именно поэтому и надо узнать, кто наш противник. Но это не значит, что пока мы ищем ответы, нельзя призвать под знамена людей, которые еще в силах держать меч.
– Боюсь, людьми мы не обойдемся, – проговорила королева.
Мрачное молчание повисло в зале, только подметающая пол служанка шуршала метлой: шух-шух-шух. Наконец королева нарушила тишину:
– Я думаю, вы устали с дороги и вам следует отдохнуть. Я попросила Глэйду подобрать комнаты из тех, что почище, и постелить там свежее белье. А то здесь даже некоторые сортиры со времен старого короля не чищены.
Я поднималась вслед за вертлявой служанкой – той самой, которая только что подметала в зале. Девушка трещала, будто позабытая на ветру вертушка, но я едва понимала смысл сказанного. Усталость навалилась на меня гранитной плитой. Я бегала наперегонки с ветром, потом – со временем. И каждый раз мои силы поддерживала лишь призрачная надежда на то, что гонка однажды оборвется. Что я смогу остановиться, вдохнуть полной грудью и больше никуда не спешить. Но как только исчезала одна цель – появлялась другая. И я опять начинала чувствовать себя собакой из тех, что участвуют в погоне за шустрым зайцем. Мне никогда не догнать его, будь он неладен.
Служанка, видимо, что-то спрашивала у меня по пути в покои, и, заметив, что я ее не слушаю, не на шутку обиделась.
– Вот-ваша-комната-госпожа, – быстро пробормотала она и скрылась, взметнув юбкой пыль.
Я вошла, но внутри меня поджидал очередной сюрприз – молоденькая девушка в ажурном чепце и аккуратном белом переднике. Она выглядела растерянной.
– Что случилось, милая? Мне сказали, что это моя комната и я могу тут отдохнуть, – обратилась я к горничной.
– Я, правда, не знаю, как это произошло, госпожа, – дрожащим голосом произнесла девушка и указала на стол перед распахнутым окном. Там вальяжно разлегся полосатый кот. Толстый, в коричневую полоску, с разодранным ухом – настоящий пират!
– Ну, подумаешь, котик, – удивилась я. – Я люблю котов. Они хищники сродни лисам. Такие же симпатичные и подлые твари.
Девушка всплеснула руками.
– Да дело не в коте! Кот пришел позже. Кто-то пробрался в ваше окно и подложил вот это. – Только сейчас я заметила аккуратную стопку исписанной
Я подошла к окну и выглянула наружу. Взобраться на стену мог только циркач или муха. Узенький парапет, тянувшийся от подоконника, вел к более низкой крыше холла. Тропинкой в мое пристанище могла послужить только она.
– Пройти тут мог только ты, – пробормотала я, почесав кота за ухом. – А учитывая, какой ты жирный, удивительно, что и ты сюда добрался.
– Ладно, – добавила я чуть громче, обратившись к горничной. – Не переживай.
Девицу как ветром сдуло. Я присела на колченогий стул и вытащила листы из-под кота. Заполненные ровным почерком пронумерованные страницы желтой бумаги приятно шелестели под пальцами.
Кот, видимо, вознамерился посторожить голубей и перебрался поближе к распахнутым створкам окна, где уселся, ворча и размахивая хвостом. Я принялась читать.
Дорогая Лис,
Я выполняю свое обещание и начинаю присылать письма, которые помогут тебе одержать победу в войне. Каждое письмо – это ключ к прошлому. Ведь не разобравшись до конца, что таится позади, ты не можешь смело шагать вперед. На этих страницах перед тобой раскроются тайны, но ты должна будешь их сохранить. Зная твой нрав, понимаю, что это будет сложно. Однако пойми, что истории, собранные мной по крупицам, принадлежат тебе не больше, чем мне или их непосредственным участникам. Все это – чей-то неведомый замысел, в котором ни один из героев не знает своей роли.
Читай эти истории, моя дорогая Лис, и делай свой ход. Это твои козырные карты, твои камни в матицца.
Первым рассказчиком выступлю я сам, потому что вряд ли в живых остался хоть кто-то, знающий так подробно события жизни и исчезновения маленького принца Роуэна. Я стоял над его кроваткой, когда повстречал кое-кого особенного, и уже тогда почувствовал, что в маленьких младенческих пальчиках рано или поздно будет сосредоточено будущее моей страны.
Я и начну с них, этих хрупких маленьких пальчиков, которыми малыш Роуэн сжимал только лаковую погремушку да край своего шелкового одеяльца. Эти ручки почти никогда не касались груди матери, да и от отца он слишком рано отдалился. Благородная кровь Роуэна стала не величайшим даром, а проклятием. Выпуская нас в жизнь, родители не спрашивают нашего согласия. Они рожают нас иногда по любви, иногда по нелепой случайности, а в случае с Роуэном – как часть великой политической игры.
Мать принца приходилась королю двоюродной сестрой. Их матери были не просто сестрами, а близнецами. И, к счастью, ни одна из них не дожила до этого странного союза. Монарх тогда еще не именовался «старым королем», он был полон сил и страстей, но тратил их не на благо нашего Королевства, а, увы, на свои порочные увлечения. В самых отдаленных уголках страны король находил магические артефакты, забирал их себе, а потом часами просиживал над своими сокровищами, закрывшись в кабинете. В конечном счете, скорее всего, именно игрушки Поглощающих и Сияющих его и прикончили. Ведь еще до рождения принца он мог подолгу недвижно созерцать очередную безделушку, не реагируя на просьбы близких, а ночами заходился в мучительном кашле.