#Имя для Лис
Шрифт:
Между тем мечники отошли от солдат и скрылись за каменной аркой где-то в глубине двора. Слэйто воспользовался этим и приблизился к легионерам.
– Мы слышали, у вас идет набор, – дружелюбно сказал он. – Хотели с подругой попробовать свои силы на службе новой… Простите, истинной королеве.
Солдаты переглянулись. Слэйто не производил впечатления грозного вояки.
– Мы ищем местных жителей для охраны дворца, приятель, – сказал легионер помоложе. – Стараемся дать работу жителям Ярвелла. А вы похожи на пришлых. И, прости, конечно, но слабо верится, что сабля твоя… – он указал на перевязь Слэйто, – для боя,
Я уже давно перестала врать себе насчет собственной скромности – во мне всегда прятался демон публичности. Я была показушницей в худшем значении этого слова. То, как я перескочила через Атоса во время нашей первой битвы… Все эти драматичные и театральные жесты… а если копнуть еще глубже, то вся история моих злоключений началась с того, что я решила продемонстрировать свое мастерство владения мечом одному юному лорду. Но жизнь преподает уроки только внимательным ученикам, а я была прогульщицей.
Поэтому в один короткий миг я выхватила меч с перевязи, другой рукой выдернула из ножен кинжал и резким движением рассекла кожаные ремни, удерживающие оружие солдат. Не успели тяжелые ножны упасть на землю, как оба клинка уперлись в горла легионеров.
– Вашей королеве нужны писари и крючкотворцы или настоящая охрана? – спросила я. Парни хватали ртом воздух. Тот, что был пошустрее, ощупывал рукой пустоту на месте своего меча. – Потому что если вы ищете лучших мечников Королевства, то они перед вами. И я не буду предлагать свои услуги дважды.
– Да. И я не буду, – гордо сказал Слэйто, словно это не я, а он только что разоружил обоих вояк. – Таких мечников, как мы, еще поискать. Я так вообще на вес золота.
Я бросила на него недовольный взгляд. Что-то не вовремя мой маг оттаял. То слова от него не допросишься, то шутит, как в былые времена, но совсем неуместно.
Молодой солдат с пером в руке деликатно отвел клинок от своего горла и как ни в чем не бывало произнес:
– Да, ты и вправду хороша в деле. Грех отказывать в работе. Ответите на пару вопросов и можете проходить вперед, там капитаны оценят ваши боевые навыки. И нет, Корин. – Писарь осуждающе посмотрел на своего сослуживца, который от гнева начал багроветь. – Мы не будем обвинять их в нападении и докладывать об этом начальству. Ты хоть представляешь, как скучно на гауптвахте? А именно туда мы попадем, если кто-нибудь узнает, что какой-то новобранец обезоружил солдат Белого Чертополоха прямо посреди королевского двора.
– Умный легионер. Карьеру сделаешь, – усмехнулась я и подмигнула тому, которого звали Корином. – Бери пример. Так что за вопросы? Личного характера?
– Ничего особенного, просто выясняем, кто приходит во дворец и зачем. Начнем с тебя. Расскажи, как тебя зовут, откуда ты и где работала до этого времени?
Время замкнулось само на себе. Солнце, душный давящий шлем, грудь еще не привыкла к бинтам и жутко чешется. Я стою перед капитаном Алой Розы, тот плюется, когда говорит, а на носу у него огромный прыщ. «Как тебя зовут, малец? Ну?!» Что бы ни говорил Мастос про последовательность бусин, я прекрасно знала, что это вовсе не очередность событий. Это витки, каждый из которых повторяет предыдущий. Все это уже было раньше. Я приходила в легион, и мне было страшно. Капитан спрашивал, как меня зовут, а я только задыхалась, потому что не придумала мужского имени. И в тот раз, как и теперь, впереди
– Ну? – повторил легионер с пером. – Как тебя зовут?
– Меня зовут Лис.
– Это было слишком легко, – сказал Слэйто. То, что я приняла за возвращение эмоций мага, скорее всего, было побочным эффектом элеевых слез. Я уже видела такое раньше – он начинал двигаться чересчур резко, уголки рта подрагивали, словно при тике. – Ты чего такая бледная?
Мы прошли во внутренний двор. Чуть поодаль, у стены, увитой красным плющом, была разбита тренировочная площадка. Четыре столба с натянутой по периметру веревкой огораживали посыпанный песком квадрат земли, на котором неумело мутузили друг друга два паренька.
– В смысле бледная? – спросила я, хотя мои мысли сейчас витали очень далеко. Я беспокойно оглядывалась, пытаясь в открытых ли галереях замка, в тени ли дворца отыскать рослую мужскую или хрупкую женскую фигуры.
– Будь чуть веселее, Лис, ну! – Маг сжал мое запястье так, что стало больно. – Я почти уверен, что смогу уговорить Атоса отречься от его прекрасной девы. Войя, я уверен на все сто! Ты не знаешь и половины моих трюков.
И он расхохотался так, что рекруты вокруг начали на нас оглядываться.
– Прекрати, – шикнула я на него. – О чем ты? Сначала Мастос спятил, а теперь и ты?
Слэйто вновь улыбнулся одной из своих самых отрешенных улыбок и взглянул на меня. На одно мгновение мне показалось, что во взгляде его читалась чистая, безудержная ненависть. Если бы Слэйрус ее когда-либо дистиллировал, она выглядела б именно так: пламя, вскидывающееся над угольями, которые, казалось, было совсем остыли. Пламя и дым, которые душат тебя, иссушают, а то, что остается, подхватывает ветер – вот что такое была эта ненависть. На тот миг мне почудилось, что я ненавижу себя не меньше, чем он, что горю заживо и считаю это вполне заслуженным.
Но как всегда, секунда – и снова передо мной сонный Слэйто с прикрытыми глазами и блаженной улыбкой.
– Не могу же я оставить тебя одну, Лис. Я обязан о тебе позаботиться.
– Позаботься о том, чтобы в следующий раз получше отмерить дозу, – буркнула я, все еще напуганная тем, что прочла во взгляде своего спутника.
– Где ты учился драться, солдат? В любом кабаке дерутся отчаянней! Боги, спасите, да любая кухарка лучше оттаскает за волосы поваренка!
Голос раздавался со стороны площадки. Я узнала бы его из тысячи. Не изменившийся, не треснувший – все такой же зычный, громкий голос командира. Друга. Брата.
– Атос жив, – прошептала я. В эту секунду я могла не думать о последствиях, а просто позволить себе насладиться счастьем осознания. – Он жив.
Я никогда и никому бы в этом не призналась, но после магического взрыва нередко представляла, что Атос чудесным образом спасся, и вот мы встречаемся. В этих мечтаниях я, конечно же, сразу прощала его глупую веру в Алайлу и щенячью преданность ей. Мы смеялись, обнимались и уезжали на поиски приключений далеко-далеко. В этих мечтах не было Атоса, лишь выдуманный его образ: мой смелый защитник, мой учитель, мой брат… Мой, мой, мой. Не настоящий Атос, обуреваемый своими страстями, а некое приложение ко мне, тот, кому по долгу службы вменялось делать меня счастливой.