Имя богини

Угрюмова Виктория

– Нельзя недооценивать противника, – наставительно замечает Арескои. – Что-то ты, желтоглазый, ударился в лирику.

Га-Мавет молчит. Ни один мускул не дрожит на его словно изваянном из камня лице, на котором отдельной жизнью живут желтые глаза с вертикальными зрачками. Он ослепительно красив и страшен одновременно.

– Хорошо, – обращается к ним Кодеш. – Я уничтожу их.

– Будь осторожен, – предупреждает Арескои. – У нее мечи Гоффаннона.

– Она же не знает; как ими пользоваться.

– Зато клинки сами все знают, –

усмехается га-Мавет. И добавляет тихо, чтобы его никто не слышал: – Просто это великое счастье, что она ничего не помнит...

На лес опускается звездная бархатная ночь.

– Болото, – с тоской сказал Бордонкай, ступая ев ей ножищей на зыбкую почву. – Я совсем не люблю болот.

– Боги, – взмолился альв, – он говорит это как будто кто-нибудь любит болота.

– А ты разве не любишь? – искренне изумился исполин. – Ты же лесной.

– Я не лесной, а библиотечный. Просто я никак попаду в свою библиотеку. И если события будут развиваться так и дальше, то, боюсь, никогда не попаду.

– Сколько шума из-за одного несчастного болота. Внешне беззаботный ингевон весело тюкал топором отобранным у трикстеров, вырубая длинные легкие кусты из орешника. – Подумаешь, болото! Пройдем нибудь, нам торопиться надо.

– Не забывай, что это Аллефельд, – предостерег его Довалонга. – Бояться нет смысла, но и пренебрегать опасностью не стоит.

– Какой опасностью?! – взвился Джангарай, которому аллоброг с самого начала пришелся не по душе. Ловалонга был аристократом до мозга костей, а Джангарай, несмотря на свое происхождение, не любил таких холеных молодых людей со спокойными лицами и сдержанными чувствами.

– Опасностей здесь хоть отбавляй, – примирительно вставила Каэтана. – Самая страшная из них – рассориться между собой. Лучше решайте быстрее, как пойдем через болото.

– Очень просто, – моментально успокоился ингевон. – Обвяжемся веревками, вооружимся шестами – и вперед. Я пойду первым, буду нащупывать путь. Бордонкай – последним. Идем след в след, старайтесь ни на полшага в сторону не отступать. Если кто провалится – не паниковать вытащим, нас много. – И добавил неожиданно: – Я ведь из Тевера по болотам уходил, когда на меня розыск объявили. Ну ничего. Однажды я найду того, кто убил учителя Амадонгху, и посчитаюсь с ним. – Эти слова Джангарай говорил, завязывая на поясе крепкую веревку из запасов Каэтаны.

Спутники, слушая его, быстро и молча собирались. Самые необходимые вещи были уложены в заплечные мешки. Оружие крепко привязано к телу. Руки оставались свободными.

– Боюсь болот, – опять прозвучал голос Бордонкая. – Как подумаю, что. мне придется утонуть в болоте – оторопь берет,

– А отчего придется? – ужаснулся Воршуд. – Предсказали?

– Нет, что ты, – испугался воин. – Это я сам так думаю, что очень уж страшная смерть получается.

– Назови мне, голубчик, не страшную смерть, – полюбопытствовал Джангарай. – Может, мне удастся довериться

с богами насчет нее.

– Не знаю, – пожал плечами Бордонкай. – По мне, лучше погибнуть в бою, чем тут завязнуть...

Он реальным жестом отверг шест и взялся за копье.

Когда все были готовы и встали цепочкой друг за другом, Джангарай прощупал дно шестом и сделал первый решительный шаг. Но тут же провалился по колено и воскликнул:

– Ух ты!

Всюду вокруг них была непрозрачная липкая жижа Рассветало. Стоял молочно-белый туман, и ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Беглецы понимали, что идти по болотам в тумане рискованно до крайности.

– Откуда-то отсюда, из чащоб Аллефельда, принесли ваши мечи, – сказал Джангарай Каэтане.

– Лучше бы кто-нибудь объяснил, откуда меня сюда принесло, – пробормотала она, яростно тыча шестом в дно вокруг себя.

Джангарай шагал довольно быстро и уверенно выбирал дорогу. Маленький отряд двигался к центру трясины, ступая след в след и раздвигая камыши.

– Как вы думаете, – обратился к Каэтане Воршуд, – мы выберемся? Ой! – схватился он за поцарапанную осокой щеку.

– Главное – не заплутать, – ответил вместо нее Ловалонга, – болото здесь. Ну и сарвоха бы не встретить.

– Кто такой сарвох? – спросила Каэ.

– Болотный дух. Любит запутать дорогу и утопить тех, кто ему попался.

– Человеколюбивый, однако, – процедила Каэ.

– Уж какой есть...

Они сначала даже не поняли, что последняя фраза, повисшая в воздухе, произнесена голосом, который не принадлежит ни одному из них. Некоторое время беглецы еще брели в тумане, изредка поглядывая по сторонам, будто могли разглядеть хоть что-нибудь. Наконец альв не удержался:

– Кто из вас сказал: «Уж какой есть»?

– Я и сказал, – отозвался моментально негромкий голос, – сарвох то есть.

Альв подпрыгнул от неожиданности, но болото не пустило, так что он только дернулся.

– И где же ты? – мягко поинтересовалась Каэтана, начиная понимать, что Джангарай инстинктивно движется на звук этого приятного грустного голоса. Как животный инстинкт сработал у нее – неизвестно, но она остановилась как вкопанная.

– Около вас. – Голос прозвучал чуть дальше, на пару шагов правее.

Ингевон подался было вперед, но, почувствовав сопротивление, прекратил движение.

– Что же вы остановились? – участливо осведомился голос.

– Отдыхаем, – приветливо отозвалась Каэтана, неслышно вытаскивая из ножен меч Гоффаннона. – А иу-ка, Джангарай. – Она потянула ингевона за плечо, прикладывая губы к его уху. Тот наклонился. – Давай поменяемся местами.

Джангарай хотел было запротестовать, но понял, что не вовремя, и нехотя подчинился. Они споро справились с веревками, узлы на которых были завязаны как раз в расчете на необходимость быстро освободиться, и Каэ встала впереди. Она так и не поняла, заметил ли это сарвох в жутком тумане.