Импланты
Шрифт:
— Друзья, — произнес Сеченов, глядя в зал, — не буду утомлять вас бесполезными речами, как это делали мои предшественники. Давайте лучше поднимем бокалы за медицину и людей, которые ежедневно спасают десятки жизней. За тех, кто беззаветно отдается работе, рискуя собственным здоровьем, и, не жалея сил, трудится на благо всего мира. За тех, чьими стараниями медицина не просто идет вперед, а летит на крыльях, которые подарили ей прогресс и новые технологии. Гм. За всех нас, господа!
Зал наградил русского нейрохирурга аплодисментами втрое интенсивнее тех, которыми награждали двух
— Раз уж у нас тут сложилась не совсем формальная обстановка, — подошел к Сеченову ведущий, — может, вы ответите на пару вопросов? Уж очень любопытна проблема, которой вы занимаетесь.
Евгений Михайлович улыбнулся.
— Ни в коем случае. Давайте не будем превращать приятный и легкий вечер, гм, в лекцию. А о своей работе я обязательно расскажу. Завтра. Приглашаю всех желающих в актовый зал Большой консерватории в десять утра.
Сеченов подмигнул публике и спустился к столику.
Аплодисменты не стихли даже тогда, когда мужчина вышел в вестибюль и направился к выходу.
К этому выступлению, в отличие от торжественной речи по поводу получения одной из самых престижных медицинских премий, Сеченов готовился. Не потому, что премия ничего для него не значила, а потому что он считал работу важнее любых наград. Премия — это всего лишь символ, дань уважения, которую отдает человечество гениальному нейрохирургу, а лекция — работа, относиться к которой безответственно нормальному человеку невозможно.
В портфеле из натуральной змеиной кожи лежали распечатки текстов-подсказок, раздаточный демонстрационный материал, мини-проектор, флэшка с фотографиями и образцы имплантатов.
Актовый зал консерватории казался больше того, где проходило награждение премией Ласкера. Декораторы создали отличную иллюзию, выкрасив стены аудитории белой краской, и нарисовав плавные кривые линии. Стулья для оркестрантов со сцены убрали, оставив лишь черный рояль и барабанную установку.
Зрителей собралось предостаточно. Организаторам пришлось принести дополнительные стулья, и все равно у задней стены стояла небольшая толпа желающих побывать на лекции знаменитого русского нейрохирурга. Здесь находились люди разного возраста: и молодежь, и мужчины постарше, и две пожилые дамы в вязаных жилетках, и даже несколько ребятишек. Лекция была открытой, приглашались все желающие, поэтому аудитория подобралась "разношерстная".
Евгений Михайлович улыбнулся собравшимся и установил на принесенный для него стол проектор.
— Гм, полагаю, все знают, чем я занимаюсь?
Аудитория засмеялась.
— Тогда перейдем к главному.
Проектор негромко загудел, и на стене над роялем появилось первое изображение: два атлета на голубом фоне. Тот, что находился слева, хвастливо демонстрировал мускулистые ноги, подтянутый живот, красивые сильные плечи и накачанные руки. Тот, что справа явно увлекался стероидами: он был на целую голову ниже стоящего рядом мужчины и по меньшей мере вдвое шире в плечах. Мускулы его были гипертрофированы до такой степени, что казалось, если он согнет руку, они лопнут, как перезревший
— Как вы думаете, кто из этих двоих мой пациент?
— Правый — имплант! — раздались уверенные выкрики.
Сеченов снова улыбнулся.
— Верно. Этот человек искусственно увеличил мускульную силу. Смотрится он, гм, не слишком эстетично, но мужчина, несомненно, стал полезным членом общества, можно сказать, получил второй шанс и теперь празднует день операции как день рождения. Имплантаты — лучшее, что на сегодняшний день смогла изобрести медицина для совершенствования человеческого тела.
Евгений Михайлович сменил кадр.
На следующем снимке фотограф запечатлел толпу, простых людей, переходящих улицу: мужчин, женщин, детей, стариков разных национальностей и положения в обществе.
— Любой из них может быть имплантом, — произнес Сеченов. — У кого-то установлена искусственная почка, кто-то получил шанс ходить на двух ногах, пусть даже одна из них, гм, является сложным механизмом, у кого-то есть возможность читать чужие мысли…
Евгений Михайлович достал из сумки и показал слушателям небольшую синюю бархатную коробочку.
— Я сейчас пущу это по рядам, только обещайте вернуть. Здесь находится чип, очищающий кровь. Заменяет переливание. Ценная вещичка. Пожалуйста, не уроните.
Пока собравшиеся рассматривали чип, нейрохирург вывел на экран несколько схем.
— Разработка чипов велась давно и, в принципе, не такое это уж и сложное дело, изобрести миниатюрного робота медицинского назначения. Главная сложность заключалась, гм, в глубоком исследовании организма человека. Не на уровне органов и тканей, а практически на молекулярном уровне. Мы должны были настолько хорошо знать, как функционирует тело, чтобы уметь контролировать метаболизм, по крайней мере, в теории. Прорыв произошел, когда люди открыли новые методы исследования тела человека, и теперь у вас в руках сложное устройство, заменяющее агрегат, который когда-то занимал полкомнаты. Конечно, до нанотехнологий мы пока не доросли, но, думаю, еще при моей жизни появятся первые экземпляры.
Сеченов сменил графики и продолжил:
— Рассказать обо всем я сегодня не успею, да и не успел бы даже за неделю или месяц, поэтому хочу узнать, что вам наиболее интересно: принципы действия имплантатов, их устройство, подробности вживления или консультация по поводу установки того или иного чипа для желающих превратиться в импланта?
— Механизм действия!
— Принципы работы!
— Операция! — доносились выкрики с разных сторон.
Чтобы вернуть аудиторию в состояние покоя Евгений Михайлович поднял ладонь.
— Хорошо. Гм, расскажу то, что сам считаю самым интересным. Начну, пожалуй, с чтения мыслей. К сожалению, соответствующего чипа у меня сейчас нет. Он слишком дорогой, чтобы таскать его с собой в портфеле, к тому же требует деликатного обращения, а мы еще не изобрели имплантатов, позволяющих человеку оторваться от земли и летать, а не ходить, подпрыгивая на каждом шагу.
Зал засмеялся. Сеченов и сам улыбнулся, представив, как выглядел бы парящим в воздухе вверх ногами, бережно прижимающим к груди синюю бархатную коробку.