Империя
Шрифт:
– Все, как прежде. Я почти забыл об этом. Рабы, слуги, подчиненные – все стали на одно лицо, казались мне какими-то однообразными, скучными. В последнее время я даже не мог ни с кем поспорить. Представляешь? Спросишь, например, у чиновника или сенатора что-нибудь поперек его мыслей, а он улыбается, поддакивает, соглашается со всем, что ему ни предложишь.
– Они боялись тебя, да и сейчас боятся, – Мария опустила полотенце в горячую воду и затем приложила к его лицу.
– Ты ушла, потому что тоже боялась?
– Да, – робко ответила она. – Ты стал другим.
– Марк сделал меня таким.
– Он
– А сейчас? – он повернулся к ней, не моргая.
– Сейчас в них живет надежда, – она улыбнулась и поцеловала его в лоб.
– Мария, скажи мне, кто ты? Я хочу знать. То, что ты не племянница Марка, это понятно. Но ни он, ни тот, с кем я сейчас, не рассказывают о тебе ничего.
– Я была танцовщицей, Луций. В Германии – может, помнишь? Ты тогда спас меня, – она опустила взгляд.
– Прости, но нет, не помню.
– Я была рабыней для увеселения мужчин, Луций. Долго рассказывать, как и почему я попала в рабство, но в итоге я очутилась в Германии, в доме, где что-то праздновали. Там мы впервые и встретились. Марк тогда выкупил меня и позже познакомил нас. Он просил ничего не говорить тебе и называться его племянницей. Вот и все. Мне было хорошо с тобой. Я любила и люблю тебя. Но когда ты стал меняться, превращаться в того, кем быть не должен, я испугалась. Нет, не за себя – за тебя. Михаил объяснил мне, чего хочет Марк, и мне пришлось уйти. Ради тебя, – она закрыла лицо руками и всхлипнула. – Теперь, когда ты знаешь, кем я была, ты не будешь со мной.
– Глупости. Не судите, и не судимы будете. Я не хочу знать того, что было до меня. Я знаю то, что было со мной, и мне этого достаточно.
Он снял с лица полотенце, положил его на стол и встал со скамьи. Мария бросилась к нему, привстала на цыпочки и поцеловала.
– Как же я скучал по тебе.
– И я по тебе скучала, – она снова заплакала.
– Теперь нас никто не сможет разлучить. Я обещаю!
Она доверчиво кивнула и вытерла слезы.
– Послушай, мы в этом доме уже столько времени. Ты живешь здесь одна?
– Нет, с Мартой. Учитель исцелил ее. Она была очень больна. За это он попросил ее приютить меня.
– Исцелил? Да, это он может. А где она сейчас?
– Сегодня большой праздник. Скорее всего, она в храме, где сейчас находится полгорода.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась и с размаху стукнулась о стену. В дом влетели Петр и Фома. С обоих ручьями лился пот, лица были красные и разгоряченные.
– Беда, Луций! Беда! – орали во весь голос оба. – Учитель! Учитель!
– Что с ним?!
– Он громит храм!
– В каком смысле?!
– Пойдем, все сам увидишь. Мы боимся, что первосвященник приведет солдат. Тогда точно беда!
– Остальные с ним?!
– Почти все, кроме Иуды, он куда-то делся. Может, его схватили? Мы пока не знаем.
– Ясно, – Луций повернулся к Марии. – Мне нужно идти. Но я вернусь.
Они бежали по улочкам к центру Иерусалима, к главному храму. В нем, как уже стало известно Луцию, все сразу пошло не так, как надо. Пришедшие к Иисусу люди не просили его творить чудеса и читать им проповеди – они обвиняли его в том, что
– Дом мой домом молитвы наречется, а вы сделали его вертепом разбойников!
Все стояли и молчали, не зная, как поступить с этим безумцем. В этот момент прибыл Луций, а учитель все крушил и крушил торговые лавки и переворачивал меняльные столы. Генерал мгновенно оценил обстановку и тут же кинулся к Иисусу.
– Хватит, остановись!
– Что они творят, посмотри! Торгуют там, где должны молиться! Держат скот там, где нужно крестить! Продают то, что нужно давать бесплатно! Что же это?!
– Это всего лишь люди, учитель. Нужно уходить!
Из толпы выскочил Каиафа и заорал, указывая пальцем на Иисуса.
– Кто дает тебе право так поступать?! Ты – самозванец!
– Отец мой! Бог ваш!
– Успокойся, прошу. Им только это и нужно. Они не хотят тебя слушать! – оттаскивая Иисуса в сторону, пытался вразумить его Луций.
– Докажи, презренный, что говоришь правду! Сотвори чудо! – снова заорал первосвященник, и толпа поддержала его яростными криками.
– Уничтожьте храм мой, и в три дня я возведу новый!
Толпа только рассмеялась, крича ему в ответ, что он сошел с ума и что храм этот строился не одно десятилетие.
– Истину говорю я вам!
– Не нужна им твоя истина. Не сейчас. Нужно уходить.
Тут толпа расступилась, пропуская римских солдат. Позади них, не спеша, на белоснежном коне ехал прокуратор. Легионеры кинулись к Иисусу, чтобы схватить смутьяна, но Луций в два удара сбил одного солдата с ног, поднял оброненный им меч и его рукоятью приложил второго. Легионер, схватился за переносицу и упал на колени, сквозь его пальцы хлестала кровь. Ученики в ужасе разбежались в стороны. Петра схватила толпа.
– Вот один из них! Он повсюду ходил за этим самозванцем!
Испуганный Петр замотал головой, уверяя, что впервые видит Иисуса, и вырвался из цепких рук.
– Я не знаю его! Не знаю!
Остальных учеников не было видно, только Иуда шептал что-то на ухо Каиафе. Понтий подъехал ближе, наблюдая, как Луций раскидывает стражу. Уже четверо солдат, искалеченных генералом, катались по земле. Над Иисусом сверкнуло лезвие меча, но в сантиметре от головы остановилось: Луций вовремя парировал удал. Теперь уже Иисус кричал, пытаясь остановить своего ученика, но в воздухе раздался свист гладия, и очередной солдат завопил, схватившись за отрубленное ухо.