Империя
Шрифт:
– Тогда нужно переночевать здесь. Разведем костер и согреемся, заодно перекусим и высушим одежду.
– Костер привлечет внимание, Андрей, – возразил генерал.
– Но мы устали, Луций! Не все такие, как ты! Нам нужно отдохнуть и поесть! – встрял в разговор Иуда, а остальные согласно закивали.
– Ваше право, – буркнул генерал и, вытащив из мокрой сумки свое писание, разложил его на камнях, чтобы просушить.
Когда стемнело, костер уже жарко горел. Андрей и Петр, ловко смастерив острогу, набили в озере рыбы, Варфоломей и Матфей собрали ягод, остальные натаскали хвороста и, устроившись поближе к огню, стали отогреваться после путешествия через озеро. Луций расположился поодаль, есть ему не хотелось, вести задушевные беседы тем более. Он сидел, покусывая нижнюю
Луций спустился к озеру. Здесь было прохладно и тихо, слышался лишь умиротворяющий плеск накатывавших на берег мелких волн. Генерал забрался в лодку.
– Думаешь, уйдешь от меня? Допустим. А от себя? От себя не убежишь, Луций, – врезался в сознание голос Марка.
– Ты обманул меня. Это ты во всем виноват.
– Интересно, в чем же? В том, что исполнил все твои мечты? И это твоя благодарность?
– Если бы я знал, что все так получится, я бы лучше умер!
– Ничто не мешает тебе умереть сейчас. Соверши благородный поступок, избавь мир от себя.
– Тебе только этого и надо!
– Кстати, а что ты станешь делать, если сейчас твоих новых друзей будут убивать?
– О чем это ты?
– Ты превращаешься в них. Уже не чувствуешь того, что чувствовал раньше. Прислушайся. Ну же! Что ты слышишь?
От холода Луций заерзал в лодке, поджимая ноги к телу. Сквозь сон до него донеслись тревожные звуки. Он медленно поднялся и размял затекшее тело. Сколько он спал? Час? Два? А может, всего десять минут?
– У нас ничего нет, мы просто идем в город!
– А ну заткнитесь! Сказал же: выворачивайте сумки! Ну же, быстрее! А ну не дергайся, стой на месте, пока не прирезали!
Всего несколько мгновений хватило генералу, чтобы оказаться на вершине холма. Осторожно выглянув из-за валуна, он увидел людей – человек десять. Они стояли кругом, загнав Иисуса и апостолов в центр.
– Шайка разбойников, – тихо сказал сам себе Луций. – Упрямые глупцы, я же предупреждал!
Это была разношерстная группа, одетая в обычную повседневную одежду здешних мест. Только один из разбойников имел потертый кожаный панцирь: видимо, раньше служил в рядах римской армии. Коренастый, широкоплечий, с наголо обритой головой, он отдавал приказы. И только у него был военный меч, остальные же вооружились дубинами и ножами, впрочем, этого вполне хватало, чтобы грабить людей.
– Варавва, чего делать-то с ними? У них ни шута нет!
– Гестас, Дисмас! Ну-ка, подведите ко мне этого смиренного!
Два молодчика подскочили к Иисусу и схватили его под руки. Кто-то из учеников попытался вступиться, но получил по голове.
– Прекратите! Что вы творите, люди?! – взывал Иисус, но его не слышали.
Тут из темноты ночи к ним выскочил Луций. Глухой удар обрушился на Варавву. Тот отшатнулся, но устоял. Гестас бросился было на помощь главарю, но генерал остановил его метко брошенным камнем. Бегущий упал на спину, да так, что его ноги на мгновение взметнулись вверх, и застонал от боли, схватившись за разбитое лицо. Лезвие меча скользнуло по ножнам, послышалось тяжелое и свирепое дыхание главаря шайки. Его псы ждали приказа. Варавва с криком кинулся на обидчика. Меч свистел, разрезая ночной воздух, но Луций ловко уклонялся, зная все действия противника наперед. Дождавшись очередного выпада, он нанес несколько точных ударов. Меч упал на землю. Варавва попытался что-то сказать разбитым ртом, но тут же сильнейшим ударом ногой в брюхо был повержен на землю. Луций наклонился за мечом, не сводя глаз с остальных. Пальцы сами
– Остановись, Луций! Остановись! – прокричал Иисус, видя нечеловеческое лицо генерала, который, словно хищник, почуявший кровь, приготовился к расправе.
– Я Дисмас! Дисмас! Прошу, не надо! Я просто делаю, что приказывает Варавва, и все. Мы никого не хотели убивать, только ограбить! Пощади! – умолял поверженный противник.
– Ну же, генерал, – выполз из-за спины Луция знакомый карлик. – Как тебе вкус победы? Пусти кровь этому поросеночку. За чем дело стало? Помнишь старые добрые времена? А? Ты же не забыл, как входит в живую плоть холодная сталь?
– Уйди, – сквозь зубы прошипел Луций, еле сдерживая себя, чтобы не прикончить скулящего на земле разбойника.
– Луций, остановись! Луций! – кричал Иисус.
– Луций, мой мальчик, – голос Марка пробирал до костей. – Я желал тебе только добра и, поверь мне, если ты хочешь спасти сейчас своего учителя, тебе как никогда нужно стать тем, кем ты являешься. Убив их, ты сотворишь благо.
– Не ты давал жизнь, не тебе ее забирать! – боролся за него Иисус.
– Не слушай его, он не так давно в мире людей, как я. Поверь мне. Убей Варавву и его помощников. Да, ты совершишь грех. Но иногда нужно поступать плохо, чтобы потом было хорошо. Ты все равно попадешь ко мне, так какая теперь разница? А они мерзавцы. Если ты их отпустишь, они не остановятся. Забрав их жизни, ты спасешь множество других.
Луций чувствовал запах крови и вкус победы, до его слуха доносился звук фанфар.
– Ну же-е-е-е… – по-змеиному зашипел карлик.
Лезвие бросилось вниз, несчастный вскрикнул, и наступила тишина.
– Нет, – еле выдохнул генерал и отошел в сторону.
Дисмас медленно открыл глаза. Острие гладия слегка порезало ему щеку, войдя в землю рядом с ним почти до половины. Иисус и ученики стояли в оцепенении. Остальные разбойники разбежались.
– Забирай своих и проваливай, пока я не передумал! – сплевывая в сторону, рявкнул Луций. Он подошел к Иуде и с силой пихнул его в грудь. – Развел костер?! Поел?! Отдохнул?! Придурок!
– А я тут причем?!
– Да успокойтесь вы, – попытался примирить всех Петр.
– Перестаньте, мы все в одной упряжке, – добавил Фома.
– Луций прав. При всем нашем к нему неуважении он спас нам сейчас жизни, а до этого предупреждал о том, что может произойти. Нам следовало прислушаться к нему. Если мы друг друга не хотим слушать, то как мы донесем до людей учение Господне? – успокаивал друзей Иаков.
В глазах Иисуса светилась радость: наконец-то его ученики пришли к взаимопониманию. Предначертано так было или нет, знал только Создатель. А он, сын Божий, мог только догадываться.
Глава XL
ВОСКРЕШЕНИЕ
Сколько поразительных открытий можно сделать, если хоть иногда посвящать время погружению в себя. Всякий раз, когда у Понтия появлялась такая возможность, он уединялся в своей резиденции. Там ему не докучал утомительный и вездесущий первосвященник Каиафа. Там забывались постоянные судебные тяжбы и склоки между фарисеями и торговцами, знатью и чернью. И даже местным служащим, считавшим своим долгом сходить к нему на поклон, было отказано в посещении. Раньше прокуратор мечтал о всеобщем внимании, но теперь его мучили ужасные приступы мигрени, и минуты, проведенные в одиночестве рядом с верным псом, для него представлялись истинным блаженством. Он гладил любимца по косматой голове, а в его душе всплывали воспоминания о детстве, о том чудесном моменте, когда Луций нес домой маленького щенка.