Империя
Шрифт:
Лицо вождя по прежнему оставалось бесстрастным. Мои невеликие познания в английском он не воспринял, и снова заговорил по-своему.
Я прислушался. Ничего знакомого. Снов набор звуков, хотя и мелодичных, складывающихся слова. Но ни одного знакомого слова, совсем ни одного. Течет речь, вождь говорит, слова складываются в какие-то там предложения, а для меня все это — бессмыслица, ничего не понятно.
— I do not understand… Не понимаю. Я — гражданин Северного Блока… Union Nation… Земля… Terra.
Я говорил еще долго, я выскреб
Вождь обратился ко мне. По крайней мере на нескольких языках. Ни одного я не понял, ничего знакомого. Видя неудачу, вождь развел руками. Чисто земной жест, я даже растерялся, захлопал глазами.
Обернувшись к девчонкам, вождь что-то отрывисто бросил им. Девчонки из угла обиженно воззрились на него. Вождь нахмурился. Сжал кулаки, подошел поближе. Девчонки постарались вжаться в грязную стену, но им это не очень удавалось.
Довольно хмыкнув, вождь быстро закатил одной пощечину. Та потерла щеку и что-то сказала, соглашаясь. Вождь снова довольно ухмыльнулся.
Потом он ушел, а девчонки подошли ближе. Одна достала мокрые тряпки и стала накладывать мне их на лоб. Перед тем, как положить тряпицу, она на секунду подносила ее к губам и что-то шептала.
Колдовала? Молилась? Просто просила удачи — мол, не дай помереть такому незнакомцу, мне он приглянулся, пахать на нем уж больно хорошо будет, вон какой здоровый-то…
Я незаметно уснул, но теперь сон был хороший, не такой, как раньше. «Алый восход» делал свое дело.
Глава 5
Девочки ко мне относились как-то индифферентно. Надо выходить раненого чужеземца — и ладно, выходим. Может, еще чего сделаем, если больной нам понравится. Но не больше, и не надо рассчитывать на большее…
Показное добродушие, обучение языку ничего не изменило. Как неопытные медсестры, у которых дома еще куча детишек мал мала меньше и все они не кормлены, дома белье не стирано и так далее по списку — куда уж тут возиться с каким-то чужаком, тут бы послать его куда подальше да своими заниматься… Ан нет, приказал гадкий староста…
Учили языку просто — показывают предмет, называют его. Совершают действие, называют. Потом проверяют, что я понял, а что не понял.
Так я узнал, одну девчонку звали Ива, а ее подружку называли Веткой, просто Веткой. Клички, настоящие имена не сообщают мне как злому духу. Не сглазил бы. Ива —
А вот мое имя их очень заинтересовало.
— … -Ветка указала пальцем мне в грудь. Потом указала на себя, раздельно произнесла:
— Ветка.
Указала на вторую.
— Ива.
Потом снова на меня.
Имя. Они хотят услышать мое имя…
— Кеннет Малышев. — Так же старательно и раздельно произнес я.
— Кьеньет М`ёшев. — Старательно сказала Ветка. — Кьеньет? М`ёшев?
— Кьен`ет М`ёшев — Повторила Ива.
Ветка нахмурилась. Потом ткнула в меня пальцем, и просто сказала.
— Кьен?
— Кьен. — Согласился я. Ну их, пока их языку выучишь, сам свихнешься. Пусть называют как хотят, потом разберутся.
Ива положила руку мне на лоб, провела, снимая капельки пота.
— Кьен…
Я попытался подняться, но она мягко уложила меня обратно.
— Кьен…
Наверное, это означало — «Кен, лежи смирно». Или — «Кен, успокойся». А может быть, и просто «Кен, ты не должен никуда ходить». Или «Кен, скотина такая, как же ты нам надоел-то, когда же ты сдохнешь!»
Мне даже неудобно становилось, как они обо мне заботились. Если надо, носили с места на место, обтирали мое тело мокрыми тряпками, да и просто сидели рядом и что-то рассказывали, а я пытался уложить знания языка в свой воспаленный мозг.
Надо запомнить, надо обязательно запомнить!
И я запоминал.
Самое странное, что в хижине мужчин не появлялось, кроме троих, да и третий как-то мельком.
Вождя-то я сразу определил как местного начальника — прямой такой, худой, как палка, и какой-то жизнью замученный, убитый. Словно на нем поле пахали весь день, да еще и доброго слова не сказали. Второй всего два раза появился, здоровенный тип, когда заходи в дом, пригнулся, да и в доме старался не распрямляться лишний раз. Наверное, местный воин какой-нибудь. Долго он не был — поглядел на меня, хмыкнул и исчез. И еще какой-то непонятный тип, в странной мешковатой одежке, черного цвета, но и этот тоже долго не задержался. Как я понял, это был шаман местный. Лицо изрезано несколькими шрамами, слишком ровными и правильно расположенными, чтобы быть настоящими боевыми. Ритуальные отличия, вот что это такое. Вот эту вот морду я видел перед собой, когда очнулся в первый раз, никаких сомнений.
Кстати, последний посетитель больше всего мне не понравился. Зашел, как к себе домой, девушки при его появлении сразу притихли как-то, хотя сам из себя — толстый, приземистый, даже приземистей остальных, лысоватый, а взгляд-то, взгляд… Сальный взгляд, нехороший, очень нехороший.
Он внимательно смотрел на меня, а я не подавал виду, что нахожусь в сознании, и смотрел на него. Опасно и не особо понятно, что же все-таки он от жизни хочет. И что совершит в следующий момент. Так смотрит щука на окуня, решаю — хватать его сейчас, или чуть погодить, дать вырасти пожирнее.