Империя
Шрифт:
— Да, но все созвездия здесь абсолютно незнакомые, — возразил Чемберс. — Маннинг затащил нас в такую даль, что ни одной звезды не узнать. — Я сказал, что найду Солнечную систему, — нетерпеливо ответил Крэйвен, — и я ее найду. Маннинг направился туда, верно? Я заметил направление. Наше Солнце относится к классу «G», а стало быть, все, что мне нужно, это найти такую звезду.
— А вдруг она не одна такая?
— Не исключено. Но есть и другие способы найти и опознать Солнце.
Больше информацией он делиться не пожелал и склонился с карандашом над блокнотом. Чемберс устало поднялся из
— Когда что-нибудь прояснится, дайте мне знать, — сказал он.
— Непременно, — буркнул Крэйвен.
Наконец пришло время и доктор объявил:
— Вот оно, Солнце! Видите вон ту тусклую звездочку между двух ярких?
— Вы уверены? — спросил Статсмен.
— Конечно. Таких грубых ошибок я не допускаю.
— Это единственная звезда класса «G» в той стороне, да? — с надеждой спросил Чемберс.
— Нет, не единственная. Там их несколько. Я изучил все звезды класса «G» в том направлении и определил, какая нам нужна.
— И как вы это определили? — продолжал допытываться Статсмен.
— Спектроскопическим анализом. Наш коллектор собирает энергию по типу зажигательного стекла. Вам приходилось когда-нибудь видеть зажигательное стекло? — Крэйвен уставился на Статсмена, обращая свой вопрос именно к нему.
Статсмен сконфуженно переминался с ноги на ногу.
— Ну так вот, — продолжал Крэйвен. — Я использовал его как телескоп. Собрал излучения солнц и проанализировал их. Коллектор, конечно, не настоящий телескоп, изображения в нем не увидишь, но для спектроскопии этого и не нужно.
Спутники доктора молча ждали объяснений. В конце концов он снизошел:
— Я исследовал все звезды класса «G» и обнаружил, у одной из них были некоторые характерные особенности. Во-первых, через спектры кислорода, водорода, водных паров и углекислого газа проходят линии отраженного света. Это чисто планетный эффект, у звезд такого не бывает. К тому же определенный процент света поляризован. А во— вторых — не забывайте, что я изучал эту звезду достаточно долго и имел возможность убедиться в своей правоте, — свет периодически и нерегулярно варьировался. Я не проводил точного хронометража, так что почасовой график вам представить не смогу. Но я обнаружил, что некоторые изменения в интенсивности и характере света воспроизводятся регулярно, что доказывает присутствие планет, вращающихся вокруг звезды. Это единственное объяснение флюктуаций, поскольку звезды класса «G» обычно стабильны. Они не пульсируют, в отличие от цефеид или звезд типа Миры.
— И это доказывает, что вы нашли наше Солнце? — спросил Чемберс.
— На мой взгляд, довольно-таки убедительно доказывает, — кивнул Крэйвен.
— Мы от него далеко? — поинтересовался Статсмен.
Крэйвен презрительно хмыкнул.
— Я так и знал, что вы спросите что-нибудь в этом роде.
— Но есть же способы определить расстояние до звезды! — не унимался Статсмен. — По ее размерам, например.
— О'кей, — согласился Крэйвен. — Найдите мне какое-нибудь небесное тело в измеримых пределах, скажем, на расстоянии двухсот миллионов миль, и я отвечу на ваш вопрос. Наш корабль не вращается на орбите и не стоит в какой-то определенной точке пространства. Я не могу одновременно и точно измерить и расстояния, и углы, тем более
Статсмен и доктор сверлили друг друга взглядами.
— Как бы там ни было, путь предстоит неблизкий, — вмешался Чемберс. — Если мы хотим добраться до дома, стартовать нужно как можно быстрее. Когда отправимся в дорогу, доктор?
— Очень скоро. Гравитационный центр я создал, а Маннинг подкормил нас энергией для хорошего старта. — Крэйвен хихикнул, снял очки, протер их и вновь водрузил на нос. — Знал бы он, на что пойдет его энергия!
— Но что мы будем делать, когда израсходуем ее? — спросил Чемберс. — Ваш коллектор не сможет обеспечить нам столько энергии, сколько нужно для перелета.
— Вы правы, — признал Крэйвен. — Но выход есть. Мы разовьем предельную скорость, а потом вырубим двигатели и будем лететь по инерции, давая возможность коллектору подкопить энергию. Мы же будем приближаться к источникам излучений, а не удаляться от них, как раньше. И в каждом месте, где есть хоть какое-то гравитационное напряжение, где сталкиваются линии гравитации, мы сможем увеличить свое силовое поле, распространить его на тысячи миль. К тому же нам помогут новые фотоэлементы.
— Кстати, как они, готовы? — поинтересовался Чемберс.
— Через несколько часов у нас будет целая батарея, а остальные будем заменять по мере готовности. Над ними трудится практически весь экипаж. Когда Маннинг перебрасывал нам энергию — оттуда, из Солнечной системы, — он обнаружил у нас запас фотоэлементов и сжег их. Я бы не поверил, что такое возможно, если бы не видел собственными глазами. Да, Маннинг с Пейджем толковые ребята, таким палец в рот не клади!
На вид новые фотоэлементы почти не отличались от старых. Разве что в незаряженном состоянии новые выглядели молочно-белыми, а старые — серебристыми. А выглядели они так оттого, что поверхность новых фотоэлементов была гранулированной и каждую минуту покрывалась мельчайшими металлическими шестигранными пирамидками и призмами.
— Просто небольшое изменение сплава, — пояснил Крэйвен, — то есть кристаллической решетки, формирующей эти мелкие призмы с пирамидами. А в результате поверхность фотоэлемента становится в тысячи раз больше и поглощает каждую капельку энергии.
«Межпланетный» стрелой мчался к звездам, приводимый в движение колоссальной инерцией, а коллектор тем временем поглощал внешние излучения и заряжал аккумуляторные батареи. Звезда класса «G», к которой они направлялись, была по-прежнему бледной, зато две звезды по бокам сверкали на черном фоне, как бриллианты.
— Вы говорили, что мы вернемся домой через неделю после Маннинга, — сказал Чемберс.
Крэйвен прищурил глаза за толстыми линзами, посмотрел на финансиста и, поджав губы, вновь повернулся к пульту управления.
— Может, немного позже, — процедил он наконец, — Часть пути мы вынуждены лететь по инерции, чтобы собрать энергию. Но чем ближе мы будем к звездам, тем быстрее сможем двигаться.
Чемберс задумался, машинально барабаня по ручке кресла.
— Надеюсь, мы все же успеем, — сказал он скорее самому себе, чем Крэйвену. — Надеюсь, мы все же успеем остановить Маннинга и революцию. У нас еще есть шанс вернуть себе власть.