Империя. Цинхай
Шрифт:
Сандо покружил ещё какое-то время по дворцу и, ничего не найдя, вспомнил об Эмбер, с которой перемигнулся в малом зале. Надо бы пойти к ней, что ещё остаётся? Роль следует играть без промашек, регулярно и достоверно. Если не делать вид, что его к ней тянет, она не расслабится, не посчитает, что он приплывает к ней в руки. Но надо ли ей это? Сандо не узнает, пока не разыграет всё, как по нотам. Если Эмбер в нём не заинтересована, то и не попытается воспользоваться, а если что-то надумывает, то вскоре проколется.
Коридоры, лестницы и галереи привели его в нужное
Джексона держала за руку женщина вдвое его старше, однозначно – его мать. Женщина Дзи-си. Та самая, на которой он остановил свои неутомимые похождения, та самая, с которой он был, не разлучаясь, уже лет двадцать, судя по возрасту мальчишки.
– … там сейчас нечего делать, сынок, - говорила она, не сводя вечно волнующихся материнских глаз с его лица, - зачем тебе в эту тоскливую пустыню?
– Это мой дом, мам, к тому же, Цинхай мне уже осточертел – скажи отцу.
– Проведи ты это лето в Синьцзяне, он бы тебе осточертел точно так же, - улыбнулась она.
– Хоть бы и так! Только отец не даёт мне никогда устать от дома, а я бы предпочёл побыть там… - Дверь рядом с ними открылась, и в коридор вышла Эмбер. Краем глаза она сразу же заметила Сандо и, без того прервав разговор матери и сына, махнула наёмнику, обнаружив его для всех.
Женщина отпустила руку сына, словно постеснявшись заботливого жеста при других. Кисти спрятались в длинные, свисающие рукава. Но золотой не обманулся скромностью, он успел заметить ряд тонких, белых от давности шрамов, сеткой покрывающих запястья и тыльную сторону ладоней. Переведя с Джексона взгляд, она упёрлась глазами прямо в глаза Сандо. В его чёрные своими… голубыми? Не показывая удивления, Сандо постарался фотографически запечатлеть её лицо с ещё одним, почти незаметным шрамом, выглядывающим из-под чёлки, в памяти, но был однозначно уверен, что таких ярко-голубых глаз на азиатском лице не забудет, и ни с кем не спутает. Хоть он и не был антропологом-профессионалом, и этнологом не был, но примесь в национальности этой женщины, готов был биться об заклад, угадал. Она была тибеткой. Уж их-то, обитая на Утёсе богов, Сандо насмотрелся и выучил. Надо же, голубоглазая тибетка…
– Ты ко мне? – окликнула его Эмбер, не скрываясь. Без Николь для её отношений с наёмником не было помех.
– Да, - тронулся с места мужчина и стал приближаться.
– Входи, - кивнула ему за порог племянница Энди. «Чёрт, чёрт, как мне проследить за этой женщиной, чтобы не вызвать подозрений? Как пойти за ней? Она наверняка здесь с Дзи-си! Иначе и быть не может» - стучали мысли в голове вольного брата, но он ничего не мог поделать. Откажись он войти к Эмбер и замешкайся, или отлучись от неё уже через минуту – она обо всём догадается, эта пацанка не простачка, и не такая влюбленная душа, как Николь, которой было бы плевать, чем занят возлюбленный, лишь бы не изменял ей и приходил почаще. Близняшка
Сандо вынужденно вошёл в спальню Эмбер, услышав за спиной, за закрывающейся дверью, как женщина сказала:
– Ладно, сынок, я пойду, а то он меня потеряет…
Он! Он был здесь. Где-то здесь. Один из гостей Энди, и все его дети видели его, знали о его присутствии, пока остальные, непосвященные, общались с ним, не подозревая, с кем имеют дело, в чьём присутствии находятся. И Сандо был одним из таких незрячих, и ему это жуть как не нравилось. Втянув до самого дна лёгких воздух, вившийся рядом с матерью Джексона, он запомнил аромат её духов, чтобы постараться найти потом.
Но выйдя через пару часов от Эмбер, Сандо уже не смог напасть на след. Запахи перемешались, сильно надушенные гостьи, пряные и древесные одеколоны гостей, долгоиграющие духи Цянь, чья комната была не так далеко, распространили собственное благоухание по этажу и заполнили его просторы. Порыскав немного, наёмник сдался и ушёл к себе поспать, разбуженный под утро возвращением Джина. Тот вошёл, сбрасывая пиджак и выглядя каким-то обновленным и примирившимся, каким редко приходил от Дами. От неё обычно стоматолог заявлялся удовлетворенным, с сонливым довольством на лице, или, наоборот, по-прежнему взбудораженным и взбешенным тем, что освободил очередь Энди. Сейчас же что-то изменилось.
За окном посветлело. Заметив это, Сандо сел.
– Ты где был? Неужели…
– Нет, успокойся, с Дами всё кончено, - бесстрастно с виду сказал Джин, но друг почувствовал где-то глубоко надлом и боль. – Я был у Вики.
– О, это другой разговор, мне нравится, - улыбнулся вольный брат, закинув ногу на согнутое колено, а руки за голову. – Значит… она перестала тебя мучить? – Джин неохотно хмыкнул, приходя в себя и стараясь смотреть на всё хотя бы с черной, но иронией. Чтобы не совсем скребло на душе.
– Теперь её мучить я начал. – Вспомнив о записке, он достал её и кинул Сандо, посерьёзнев. – Взгляни, что ты об этом думаешь? – Наёмник быстро прочёл и поднял на него опасный взгляд. Нет, ему не стоит говорить, что Виктория её тоже видела.
– Где ты это взял?
– Нашёл в кармане после дня рождения Энди. Я понятия не имею, кто и в какой момент мне её подбросил. – Сандо снова перечитал записку, принюхался к ней, даже лизнул кончик бумаги, сплюнув после. – Думаешь, ловушка?
– Не похоже. Ведь не зовут никуда прийти, не просят обнаружить себя, отозваться или откликнуться. Только обещают встретить в Синьцзяне… Но разве в Синьцзяне есть наши? – сам себя спросил Сандо, нахмурив брови и уставившись в стенку.
– А если это всё-таки разоблачение?
– Тогда я рискую, оставаясь с тобой наедине, дружок, меня могут заподозрить в связи с твоей шайкой, - хохотнул Сандо. Он потёр небритые щёки в задумчивости. Джин посмотрел на его ладони. В них же только что была записка?
– Куда ты послание дел?
– Там же было сказано – уничтожить, - отмахнулся вольный брат, - слушай, неужели старик Хенсок и от нас что-то скрыл, а?
– От него можно ждать, - улыбнулся Джин. – Ну, или же Ёнгук что-то предусмотрел… или Хоуп? Нет, Хоуп вряд ли.