Империя зла
Шрифт:
"Академик Филатов" догнал запыхавшийся перепуганный представитель грузоотправителя. Он летел за теплоходом на самолете, догнал теплоход, и быстро уговорил капитана Титова дезавуировать оговорки второго штурмана, капитан получил новые, чистые, (для грузовладельца-продавца), коносаменты. Судно шло в быстро меняющихся погодных условиях. Александр настроил психрометр, чтобы производить соответствующую вентиляцию груза, когда вдруг капитан Титов заявил, что вентилировать груз не нужно, так как мы-де идем в это время года на восток, капитаны наставники Балтийского морского пароходства в это время года груз не вентилировали и проблем с грузом не испытывали. Это распоряжение
После ходовой вахты делать стало нечего. Поэтому философ с удовольствием стал заниматься своей, никому не нужной идиотской философией, утверждая, что гравитон это число равное 6,28125; нейтрино соответственно 3,140625; фотон света 4,1875; это считая, что электрон равен 201 единице, если использовать четыре формулы: длины окружности, площади круга, площади сферы и объема шара. Гущин иногда заговаривал на математическую тему с членами экипажа об интересном поведении цифры 201 в этих формулах, но безрезультатно.
Александра не слушали ни как философа, ни как математика, ни как специалиста инженера-судоводителя. А Александр и не обижался. Его видимо это и устраивало.
В порту Вьетнама, выяснилось, что солод в дырявых мешках заплесневел, подпортился, грузополучатель от груза отказался.
Капитан Титов Семен Леонидович развил кипучую деятельность, спасая честь судна, вызвал представителя страховой компании "Пи" Анд "Ай", посылая радиограммы в пароходство. И тут выяснилось, что второй помощник Гущин ни к чему не пригоден. Он неумело защищал честь судна, разговаривая с представителем страховой компании на ужасном английском языке. Мало того. Второй помощник был еще и не только косноязычен, не умел он даже составить соответствующие бумаги, которые защитили бы перевозчика от обвинения в порче груза. Держа в руках переносную радиостанцию, грузовой помощник кричал громко из трюма с подпорченным грузом, помощник что-то бестолково объяснял капитану, который заглядывал в этот трюм, и у которого в руках была рация. Гущин не умел пользоваться даже радиостанцией! 2-й грузовой помощник был просто дурак дураком; дождавшись окончания рабочего дня, он убегал в город и шлялся неизвестно где. Тогда Титов подключил к работе для спасения чести судна третьего помощника капитана. В результате общения с капитаном, третий помощник напился рисовой водки, оскорбил последними словами Титова и отказался работать. Он был такой же тупой, как и второй помощник. Капитану пришлось работать одному. 2-й помощник был где-то в городе, а третий помощник вместо того, чтобы быть на вахте, катался в пьяном виде по акватории порта с молодыми вьетнамочками на лодочке и показывал капитану неприличные жесты.
21 мая 1992 года капитан дальнего плавания Титов Семен Леонидович получил информацию, что у Гущина в Ленинграде умерла мать.
Спецслужбы сделали все для того, чтобы родственники не сообщили
Александру о смерти матери, сами спецслужбы в лице капитана Титова этого делать не собирались, так как подопытный клиент еще не прошел всю программу вербовки. К этому времени теплоход "Академик Филатов" прибыл на Филиппины и ошвартовался у причала острова Лусон, в порту
Манила. Гущин почувствовал, что ли, смерть матери, затосковал и продолжил итальянскую забастовку.
С утра 21 мая в порту Манила нельзя было мечтать о прохладе. В жемчужном жарком филиппинском небе путалось бледное солнце. На полубаке теплохода "Академик Филатов", в лице невысокого хлопотливого боцмана, русским матерным сленгом кричала мелкая сероглазая сволочь. Работа не ладилась. Примечание цензора: фамилия боцмана
Титовым соответствующие выводы были сделаны, и в пароходство на второго и третьего помощников ушли соответствующие характеристики.
Александр не заметил того, что заметил матерый шпион ГРУ Федосеев
Михаил Исаевич. Гущин был погружен в производственные вопросы и не замечал, что на его вербовку был брошен талантливый разведчик
Черемных Сергей Владимирович, судовой врач, сын генерал лейтенанта
Владимира Черемных, генерала, который во времена афганской войны был начальником штаба того самого "ограниченного" контингента интернациональных войск в Афганистане.
– Утверждаешь, что Серега Черемных представитель спецслужб, – переспросил в разговоре Гущин деда Лапу. – Это все твои фантазии, дед!
Александр мог по методу Федосеева определить "кто есть кто" на судне, но затем эти выводы, он же, и отрицал, и не верил, он убедил себя, что этого не может быть.
– Чтобы мои друзья, Матвеев Юрик, Черемных Серега меня же и вербовали, заливаешь дед, свихнулся ты на спецслужбах, – смеялся
Александр.
– Доктора на океанских судах Советского союза, – отвечал не спеша
Михаил Исаевич, – на 99,9% представители нейролингвистических отделов КГБ или ГРУ. Они обычно проходят практику в тюрьмах СССР как врачи, проводя тайные психофизические опыты на заключенных.
Отслеживают своей методикой по контрольным словам ответам, когда заключенный врет, когда говорит правду. Затем подготовленных таким образом врачей, этих психологических разведчиков, отправляют в соответствующие отделы, в ответственные экспедиции или на суда дальнего плавания. Твой друг Черемных Сергей, не работал ли случайно в тюремной больнице до плавания на судах Балтийского морского пароходства?
Гущин открыл рот от удивления.
– Откуда ты знаешь? У Сергея даже его книга есть, где он описывает значения различных уголовных татуировок. После работы в тюремной больнице Черемных был направлен в Антарктическую экспедицию на зимовку. Ты дед прямо как пророк!
Второй помощник капитана задумался. – И Матвеев Юрик раньше работал во Вьетнаме, радистом нефтяного вьетнамского промысла. Что, и Юра Матвеев сотрудник КГБ?
– Матвеев Юрий сотрудник ГРУ, навязал тебе кассету с фильмом, где показана убийца-кукла, стер твой веселый фильм про клоуна, из тебя зомби стараются сделать, недоумок, – учил Федосеев неграмотного философа. – И это только один штрих из его деяний! Забыл уже лекции
Орлова Юрия Михайловича, который тоже самое, что и Матвеев старался сделать из тебя на теплоходе "Михаил Лермонтов"? Матвеев четыре раза тебе, дураку, рассказывал на мостике, как какой-то штурман с похмелья не мог ухватить циркуль, когда ухватил, то не смог им пользоваться, так как его судорога схватила. Тебя кодируют как пьяницу, чтобы в состоянии того штурмана завербовать. Но Матвееву это не удается.
– Не удается это и Сергею Черемных, который пригласил тебя в свою квартиру и еще оного, для угроз в твой адрес, этого, рыжего Пашку
Шатуна. Помнишь, ты рассказывал? Тот самый Шатун, который работал на теплоходе "Михаил Лермонтов" и которого списали за драку?
Гущин недоверчиво смотрел на матерого советского шпиона. Деду
Лапе было не понять, блефует ли Гущин, показывая, что не верит, что его друзья, вовсе не друзья, а провокаторы, выполняющие задания своих генералов. Или Александр, говоря так, пытается в будущем защитить самого себя? Ведь жил он в империи зла, вынужденно формируя вокруг себя черепаший непробиваемый панцирь.