Империя зла
Шрифт:
"На каком основании меня допрашивают?". Какие вопросы задавали школьнику, Федосеев знал.
– Теперь КГБ знает, что вы кувыркались с девочками в раннем возрасте и тебя и твоих друзей в восемнадцать лет завербуют, пользуясь вашими страхами, и будете вы стукачами, вас засекло КГБ как нестандартных подростков, – сказал полковник улыбаясь.
– Откуда ты знаешь, что мы где-то с кем-то кувыркались? – вопросил паренек, немного смутившись.
– Да вы на рыбалке так обсуждали свои подвиги, Вовка Дахно так хвастался, что-то доказывая Шурику Коршикову, Леньшину Петру, да и тебе, что любой мог услышать, а я недалеко от вас рыбачил и все слышал, –
– Я читал, что такое случается часто, это от 10 до 20 процентов населения земного шара, в зависимости от государства и что, на этом
КГБ собирается меня запугать и завербовать? – ответствовал ершистый паренек. А как же правосудие?
– Правосудие это паутина, которая задерживает мелких насекомых и рвется от больших. КГБ само для себя пишет законы. КГБ плевать на заповедь Петра Первого: "Всуе законы писать, тогда их не хранить", – объяснял недорослю состояние вещей матерый шпион.
– Этого КГБ не прощу, и буду бороться с такой системой, – на глазах у паренька появились слезы.
Вот так, совершенно случайно полковник ГРУ нашел родственную душу. В голове Федосеева вертелись слова настоящего деда Лапы: "
Мальчишка лет двенадцати. Он Спаситель от СМЕРШ… от НКВД…".
– Самое время поверить в бога, – философски подумал полковник.
Вслух сказал неразумному пареньку,
– Чтобы бороться с такой системой надо стать разведчиком, много не болтать, а больше слушать. Если хочешь, научу. Первое тебе задание – никому не говори, о чем мы с тобой беседуем. Понял? Мы с тобой разговариваем только о рыбалке. КГБ это сложная организация, тебе ее ни за что не просчитать. Например, только по одному твоему галстуку, по его цвету и форме, по галстуку, который ты носишь, сотрудник КГБ может сказать, какой у тебя характер, какие склонности и привычки.
У паренька высохли слезы, он вдруг предложил полковнику
Федосееву, раз тот знает методику КГБ, определить его привычки и склонности. Федосеев без труда описал характер мальчишки, носящего такой галстук, так как разведчиков в разведшколе учили не только этому.
Ответ паренька удивил матерого шпиона.
– Дед, занимаюсь я настоящей философией, просчитываю Вселенную, примитивную организацию КГБ уже вычислил и знаю больше, чем ты думаешь. Галстук в нашем сельпо один всего был, других не было.
Сегодня в комсомол принимали, галстуки вообще не ношу. Плевал я на вашу госбезопасность. Пристально взглянув на Федосеева, паренек ушел.
Последующее общение со школьником Сашей Гущиным выявило, что подросток оказался не из болтливых. На вид он казался простоватым и словоохотливым, но это только с первого взгляда. Хотя разговаривал он много, но ловко избегал тем о КГБ и о подсознательных вопросах.
Это Федосееву понравилось. Саша охотно говорил на разные общие темы, но за время бесед умудрялся похвалить существующий советский строй и высказать негативное отношение к капитализму. При этом он простецки добродушно улыбался, лицо его, казалось, говорило: "Иначе говорить нельзя, мне в этой стране жить!" Он никогда не говорил о КГБ, будто его и не было; меж тем полковник Федосеев проникся мыслью, что именно КГБ он почему-то более всего боялся. В общении с ним выяснилось, что пацаненок в чем-то разбирается довольно неплохо, а в чем-то полный профан. Он подробно рассказывал деду Лапе как жил и учился в восьмилетней школе
В Марковке живет семья Гущиных-Бунаковых на Сладком конце, есть еще Поповка, Заречка, Козловка, Свищевка, Просвет. Центральная часть
Марковки называется Село. У отца с матерью четверо детей и хозяйство. Куры, утки, гуси, поросенок, овцы и корова. Корове недавно отрубила хвост видимо старуха Дахниха, она просила мать
Александра, директора сельской школы, написать куда-то письмо по поводу увеличения пенсии. Мать отказалась и мстительная Дахниха ночью отрубила корове хвост. Теперь корову придется сдать на мясокомбинат, так как её без хвоста заедят мухи. Сейчас Александр учится в средней школе районного села Тоцкого, в 9-б классе. Живет в
Тоцком в семье Корчагиных. Глава семьи работает пастухом. Из его слов Федосееву стало ясно, что Сашу допрашивали еще методом работы на подсознание преподавательница химии и физрук средней школы села
Тоцкого.
– Твои преподаватели, химичка и физрук, работники спецслужб, как их фамилии? – прояснил ситуацию мнимый дед Лапа, собирая информацию о шпионах КГБ.
– Их, наверное, заставили, или мне показалось, что они задавали
"двойные" вопросы, – ответствовал Александр. Даже деду Лапе он не показывал всех своих возможностей по "засвечиванию" работников секретных служб. Гущин считал, что КГБ в Москве, и в Тоцкое приезжают из Москвы его сотрудники, чтобы заставить хороших людей временно поработать на КГБ.
– Либо паренек глуп, либо этот доморощенный "настоящий философ" использует и меня, полковника ГРУ в своих интересах, – так думал
Федосеев после каждого общения с этим Гущиным, то ли вундеркиндом, то ли туповатым деревенским мыслителем. Этот мыслитель влюбился в свою красивую одноклассницу, в Наталью Азарникову. Летом он часто посещал село Казанку, где Наташа отдыхала в семье своих родственников. Как знает всякий читатель, в этом селе Логачёвской волости, тогда ещё Самарской губернии в 1869 году родился известный художник Филипп Андреевич Малявин. Но не дивными окрестностями села
Казанки любовался этот вундеркинд. Он смотрел в голубые глаза Наташи
Азарниковой, не замечая ничего вокруг, и в силах вымолвить слово. А
Наташа уговаривала его не приезжать к ней больше за 16 километров.
Александр Гущин не волновал сердце красавицы. Здесь полковник
Федосеев позволил себе записать несколько худых слов, относящихся к этому невнимательному деревенскому влюблённому, который не оценил красоты берегов речки Малой Погромки, не видел мрачного оврага
Волчий, не замечал таинственных развалин в местечке Репное. А ведь здесь неоднократно бывал не только художник Малявин, но и писатель, живописец Илья Ефимович Репин, о котором народная молва оставила память в непонятных теперь для потомков названиях.
– Надо будет выяснить, какие клички этот недалёкий юноша имеет в своем селе, размышлял дед Лапа, – клички многое проясняют.
Кличек оказалось три – Ерохин, Гусь и Рыжий.
– Хорош Гусь мне попался, этот Рыжий может работать в отделе кадров КГБ и ГРУ, только со знаком минус, – эту операцию надо обдумать, решил беглый, загнанный в угол шпион.
После школы Гущин уехал в Оренбург, там он учился на подготовительных курсах в сельхозинституте, старшая сестра Люда, студентка сельхозинститута готовила младшего брата к поступлению в