Империя красоты
Шрифт:
6
В понедельник Чак поинтересовался выводами Марка. Тот показал ему исписанный блокнот, Рейнолдс с уважением присвистнул.
– Ты, как я вижу, времени зря не терял, – пробормотал он, перелистывая страницы. – Старина Уолш может потребовать сегодня отчет, а я и смотреть этот список не стал. К нам приехала двоюродная тетушка Элизабет, и у меня не было ни одной свободной минутки.
Марк сочувственно хмыкнул. Капризная жена Чака, ее непомерные аппетиты и вездесущие родственники были известны всему участку.
Может быть, именно
– План действий на сегодня – побеседовать со всеми четырьмя, – произнес Чак задумчиво. – Но действовать придется очень осторожно, иначе мы подставим твою красавицу…
Марк сделал вид, что не расслышал. После вчерашнего общения с Дженнифер напоминание о Магдалене уже не доставляло ему былой радости.
– Я возьму на себя эту девицу, секретаря, – продолжил Чак. – И заодно Батлера. Нечего тебе опять вертеться в «Мэриголд корпорэйшн», ты и так всем глаза намозолил… А ты поезжай на выставку и пообщайся с художником и другой девицей. По-моему, дележ честный.
Пару дней назад такое предложение возмутило бы Марка до глубины души. Как же, Чак лишает его возможность увидеть Магдалену. Но сейчас Марк сознавал, что совсем не жаждет встретиться с ней. И дело было не в том, что он узнал, сколько ей лет. Марк сам мог с трудом сформулировать, что именно мешает ему относиться к Магдалене так, как раньше, и эта передышка была как нельзя кстати.
– Хорошо, Чак, – с готовностью кивнул Марк. – Выставка так выставка.
По дороге он продумал свою легенду. Почему бы ему не стать агентом какого-нибудь богатого промышленника-мецената, который хочет организовать художественную выставку в СитиХолле? Эжени Каузар как администратор должна будет выложить ему массу полезной информации, в том числе и о выставке Магдалены Мэриголд, – ничего удивительно, если он будет особенно интересоваться ею. Тот же самый предлог подойдет и для художника. Вряд ли он откажется от возможности подзаработать.
Марк смутно представлял себе, что они с Чаком смогут узнать у этих людей путем иносказательных расспросов, но в любом случае будет полезно лично побеседовать с ними…
Эжени Каузар оказалась невысокой вертлявой девицей с короткими черными волосами и острым вздернутым носиком. Она беспрестанно поправляла прическу, что немного нервировало ее собеседников, но в целом производила приятное впечатление. Как Марк и ожидал, Эжени была польщена тем, что он обратился именно к ней. Выставка «Косметика для настоящей красоты» была ее первым серьезным самостоятельным проектом, и Эжени обрадовалась, что ее скромный труд не остался незамеченным.
Марк провел с ней час и не скупился на похвалы. Их беседа вполне естественно вращалась вокруг выставки Магдалены Мэриголд.
– С мисс Мэриголд очень приятно работать, – откровенничала Эжени, раскрасневшаяся от комплиментов Марка.
Однако личность мисс Мэриголд не особенно интересовала Марка в данный момент.
– Насколько я знаю, художественное оформление выставки – не ее заслуга? – спросил он. – Я слышал,
– Альберт Голдштайн, – мечтательно сказала Эжени, словно пробуя на вкус это знаменитое имя. – Но он предпочитает, чтобы все звали его Таурицио. Считает, что так романтичнее.
Марк от комментария воздержался.
– Услуги Таурицио Голдштайна невероятно дороги, – продолжала Эжени. – Насколько мне известно, он согласился поработать над этой выставкой исключительно из уважения к мисс Мэриголд.
Марк вспомнил фотографию демонического красавца и усмехнулся про себя. Интересно, что они имеют в виду под «уважением»…
– То есть они с Магд… мисс Мэриголд в хороших отношениях? – уточнил он.
– В прекраснейших, – заверила его Эжени.
Тут Марку полагалось приревновать Магдалену к великолепному художнику, но он предпочел невозмутимо продолжить разговор.
– Мисс Мэриголд повезло, – сказал он. – Выставка изумительная. Но, как я понимаю, художник работал в паре с вами, так что здесь есть и ваша заслуга.
Эжени даже испугалась. Ее маленький хорошенький ротик округлился, она беспомощно захлопала глазами.
– О, вы льстите мне, – пролепетала она смущенно. – Я лишь следила за тем, чтобы при размещении экспонатов не нарушались правила пожарной безопасности… Мистер Голдштайн не потерпел бы никакого вмешательства в свою работу. Он истинный творец и не позволяет никому участвовать в его работе… Он – гений, и…
– Но тем не менее вы осведомлены о нахождении и ценности каждого экспоната? – Марк неосторожно перебил ее излияния.
Этот вопрос совсем не согласовался с его легендой, и будь на месте Эжени более сообразительный человек, он бы сразу догадался, что дело нечисто. Но мисс Каузар не была из тех, кто схватывает на лету, поэтому простодушно ответила:
– Да, конечно. И должна вам сказать, многие экспонаты баснословно дороги. Все эти драгоценные камни и металлы, по-моему, неуместны на банках с кремами, но у Магдалены Мэриголд особое мнение…
– Вы хотите сказать, что не стали бы покупать такую косметику? – рассмеялся Марк, радуясь тому, что может отвлечь внимание Эжени.
– У меня есть более важные расходы, – покачала головой девушка.
Кража с целью наживы? – промелькнуло в голове Марка. Маловероятно, но не исключено.
Эжени Каузар производила впечатление человека, способного стащить дорогую безделушку, не думая о последствиях, чтобы оплатить счет за электричество. Но чтобы служащий уважаемого выставочного центра стал так бессмысленно рисковать своей работой и репутацией? Немыслимо.
– Скажите, а насколько хорошо охраняются ваши экспонаты? Вдруг кто-нибудь решит совершить кражу? – предположил Марк.
И Эжени заверила его, что такое невозможно.
– У нас прекрасная охранная система, везде установлены датчики и скрытые камеры, наблюдение ведется двадцать четыре часа в сутки, – похвасталась она. – Только в голливудских фильмах бандиты легко обманывают систему безопасности, в реальности это исключено.
Марк был лучше Эжени знаком с реальностью, но ее слова прозвучали убедительно.