Империя инков

Березкин Юрий Евгеньевич

Так или иначе, но общая преемственность, идущая от кильке к инкам, несомненна. А вот генетических связей между уари и кильке нет. Происхождение культуры кильке и соответственно инкской культуры остается неясным. Среди самых типичных инкских керамических сосудов – так называемый арибалл (узкогорлый сосуд с приостренным дном, отогнутым венчиком и ручками-ушками по сторонам) и небольшая расписная мисочка. Обе эти формы не имеют предшественников в Андах, но зато обнаруживают несомненные аналогии к востоку от Анд – в низменностях Боливии и Парагвая. Еще в XIX в. парагвайские индейцы тоба делали сосуды, по форме похожие на инкские арибаллы, а роспись на мисочках воспроизводит орнамент на керамике из области Мохо в восточной Боливии, который в свою очередь копирует орнаментацию плетеных изделий, использовавшихся при обработке маниока.

О

чем свидетельствуют подобные факты, трудно сказать. Вряд ли инки пришли в Анды из низменностей Амазонии, но нет сомнений, что они поддерживали с Амазонией гораздо более тесные связи, чем их предшественники.

Распространение языков кечуа и хаки

На многих примерах известно, что для создателей земледельческих структур характерна языковая раздробленность. Обитатели каждой долины или оазиса живут на одном месте на протяжении многих веков, в результате их язык становится все менее понятным соседям. То же касается и оседлых рыболовов. Иное дело – подвижные племена скотоводов или охотников. Легко перемещаясь на огромные расстояния, эти люди часто вступают в контакты с соседями, что препятствует языковой обособленности. Если же скотоводы мигрируют между земледельческими оазисами, они нередко берут на себя роль посредников между ними. Их язык сперва превращается в средство межэтнического общения, а затем и вовсе вытесняет древние говоры.

Скульптурный портрет в форме бутылки. Культура мочика. Национальный музей археологии и антропологии в Лиме. Перу

Именно это, по-видимому, произошло и в Перу. Распространение языков кечуа и аймара наиболее правдоподобно связывать не с расцветом цивилизаций уари и тиауанако, а с их гибелью. Хаки-аймара явно были преимущественно скотоводами и отчасти сохранили подобную хозяйственную ориентацию до сих пор. С кечуа дело сложнее. Те из них, которые говорили на диалектах группы А/П (напомним, что к ней относится и официальный инкский «язык народа»), жили преимущественно в долинах. Сам этноним, «кечуа» произошел от обозначения одноименной высотно-климатической зоны, противопоставляемой холодной пуне. В совсем иных условиях обитали носители диалектов группы В/1. Подобно аймара, это преимущественно горцы с той разницей, что основная область их расселения лежит в зоне парамо, а не пуны.

Диалекты группы А/П более «молодые». Они распространялись в эпоху инков и непосредственно перед ней. Что же касается диалектов В/1, то они на занятой ими сейчас территории были локализованы с глубокой древности. Весьма вероятно, что впервые кечуа заявили о себе как о важной самостоятельной силе в конце I тыс. до н.э. В то время в северо-центральных районах Перу начались крупные передвижения племен. Скотоводство распространилось в районы, где ранее оно было неизвестно. Появились культуры, создатели которых изготовляли керамику с геометрической росписью, нанесенной белой краской по красному фону. В эпоху уари эти горные племена утратили часть своего могущества и даже, может быть, попали в зависимость от обитателей долин. Однако в конце I тыс. н. э. хозяйственный баланс снова сместился в пользу горцев. Гибель цивилизаций в горах Боливии и Перу повсюду сопровождалась переносом мест обитания вверх, в зону выращивания картофеля и разведения лам и альпак.

В связи с только что упомянутыми боливийско-парагвайскими параллелями для инкской керамики, можно упомянуть гипотезу о происхождении языков кечуа, почти полвека назад предложенную американским лингвистом Л. Старк. Изучая диалекты кечуа, распространенные в горах Эквадора и в большинстве своем близкие к классическому руна сими (языку Куско), Старк заметила среди них группу архаических говоров, отражающих, по ее мнению, еще более древнее состояние языка, чем даже кечуа В/1. Сопоставляя лингвистические и археологические карты, Старк пришла к выводу, что племена прото-кечуа обитали на восточных склонах эквадорских Анд, после чего в середине I тыс. н.э. проникли в район Кито, где сохранились до самого прихода инков. Часть же кечуа мигрировала дальше на юг, именно от них произошли все перуанские диалекты.

Прародину кечуа на обращенных к тропическим низменностям склонах Анд видел и археолог Д.

Латрап, известный своими исследованиями в Амазонии. Он, однако, не уточнял ее широтную локализацию. Латрап был известен как человек, способный увидеть то, что другие не замечали, и предложить оригинальные и нестандартные гипотезы. Большинство их не подтвердилось, но некоторые сохраняют свою актуальность. Тема восточных связей ранней инкской культуры сейчас отложена, поскольку разобраться с этой проблемой можно, лишь развернув крупномасштабные археологические работы на восточных склонах Анд и в прилегающих низменностях, а это очень непросто. Пока же более обоснована гипотеза раннего распространения языка кечуа не в восточном, а в западном направлении. Она была предложена А. Тореро и поддержана многими лингвистами. Согласно этой гипотезе, язык кечуа в Перу очень рано проник на побережье в районе Лимы. Исходя из археологических данных, это могло произойти либо в конце I тыс. до н.э. (распространение керамики с белой росписью), либо вскоре после гибели уари. В середине I тыс. н.э. неподалеку от сегодняшней перуанской столицы возникает святилище божества, которого инки впоследствии стали называть Пачака-маком. А. Тореро доказывал, что обслуживавшие храм жрецы в XV веке говорили на кечуа. Храму Пачакамака, чье влияние непрерывно росло, суждено было сыграть выдающуюся роль в истории древнего Перу.

Происхождение и язык собственно инков

Вернемся непосредственно к инкам – на каком языке они говорили? Последний вопрос вызван тем, что у инков, как и у современных кольяуайя, был, по сообщениям хроник, свой особый язык, отличавшийся от «языка народа». Ряд исследователей полагает, что таким языком являлся (опять же как и у кольуайя) пукина или, во всяком случае, один из тех языков, на которых обитатели Боливийского плоскогорья говорили до распространения аймара. Не исключено даже, что «племя» инков пришло в долину Куско из самого Тиауанако.

Основанием для такого предположения служат прежде всего генеалогические и мифологические предания инков. Упоминаемые в них пункты и местности лежат исключительно на юг и юго-восток от Куско, а вовсе не на северо-запад, чего следовало бы ожидать, если бы инки являлись одним из кечуанских племен.

В хрониках отражены две версии мифа о происхождении инков. Одна начинается с описания космогонических событий в Тиауанако, центре индейской вселенной. Далее первопредки направляются в Куско. Подробно их путь не описывается, но если соединить оба пункта прямой линией, она пересечет несколько важнейших инкских святилищ. Если же продлить ее еще дальше, прямая достигнет моря где-то в Эквадоре. Подобный длинный (до Эквадора) вариант пути в мифе тоже отражен: по нему следуют воплощения верховного божества после завершения трудов по сотворению мира в Тиауанако.

Согласно другой инкской этногонической версии, первопредки вышли из горной пещеры Пакаритампу, или (в более испанизированной огласовке) Пакаритамбо. Селение с подобным названием, впервые упоминаемое, правда, лишь в 70-х годах XVI века, расположено в горах в 26 км к югу от Куско. На данном маршруте также расположены важнейшие святилища, соответствующие остановкам на пути в Куско. Через эти же святилища проходят расходящиеся из Куско лучевые линии (их называют «секе»), каждая из которых соответствовала одному из родовых подразделений кусканской общины. Есть мнение, что линии разграничивали прилегающие к городу земли этих общин. Таким образом, путь первопредков из Пакаритампу как бы фиксирует на местности ориентиры, на которые направлены секе.

Приводились доводы в пользу того, что лишь версия с Пакаритампу оригинальна, народна, тогда как легенду о приходе первопредков из Тиауанако сочинили жрецы уже в имперский период, дабы связать происхождение аристократии Куско с древним городом и тем подвести правовую основу под захват земель в бассейне Титикаки. Исключать возможность подобной «подделки» нельзя, но в то же время надо принять во внимание, что мифы о Пакаритампу и о Тиауанако не столько дублируют, сколько дополняют друг друга. Хотя в XVI веке многие полуразрушенные памятники предшествующих эпох служили в Андах объектами религиозного культа, между инками и Тиауанако существовали какие-то особые связи. Так, наблюдениями солнца на широте Тиауанако можно объяснить ряд особенностей инкского календаря. Реконструированный по изображениям пантеон Тиауанако вполне соответствует инкскому. Гончары инков копировали ритуальные тиауанакские кубки.