Imperium

Айзенберг Александр

– Венатор. Охотник.

– Да-да. Охотник…

– Нет. Нет. Только вам.

Ни христианам, ни варварам – мне бы в голову не пришло им это сказать.

– Почему охотник?… Почему?… Ты молчишь.

____________________

Вот был день… И еще есть день…

____________________

Боже Боже Боже

____________________

Почему мне?… Что же сделал я?… Почему…

____________________

– Объясни, венатор, скажи свои мысли, скажи, может быть, Бог даст нам силы помочь львам в

их непростом и, видимо, неприятном деле.

– Слушай внимательно.

Львы не нападут на вас сами. Это – необученные, не людоеды. Но если они не нападут, будет так, как я уже сказал.

– Я хочу понять, охотник. Я хочу понять львов, раз они здесь обитают.

– Считается, что голодный зверь – злобный. Я видел таких на арене. Они ложились у ног обреченных им и сдыхали от голода. Голодная кошка – просто более слабая. Заставить ее есть, если она отказывается, тяжело. Даже это. Но вот, представь, открытую арену, рев зрителей – пойми, как это невероятно сложно, напасть… пойми! на неведомую еду.

– Я попробую понять, чтобы наши враги были такими понятливыми. Говори, охотник. Я вижу, ты любишь свое дело. Это – непростая работа.

– О-о, ты понимаешь! Мало таких, как ты!… Но тут ничего не сделаешь. Слушай же. Нельзя замирать без движения. Эти львы – неопытные, они не заметят вас, потому что охотятся по запаху на зебр… антилоп… У человека другой запах, поэтому вы для них не добыча. Они сейчас даже не знают, что вас можно съесть. Мы поможем. Накроем вас шкурами зебр и антилоп. Но слушай. Нельзя стоять неподвижно, но, если вы будете кричать и бегать, вы испугаете львов – они очень нервные, да.

– Не стоять, не кричать, не бегать – не дышать, потому что львы нервные. Я понял, Я понял. Всю жизнь можно учиться. До самой смерти.

– Не перебивай. Времени мало.

– Как ты прав, охотник. Но говори, ибо короток век человеческий.

– Они охотятся в безлунные ночи. Причем убивает всегда львица. В общем, они могут испугаться вас, вместо того чтобы съесть, из-за любой мелочи. Значит, стойте спокойно. Пусть кто-то отойдет в сторону. Начнет слегка двигать руками, и немного раскачиваться. Но не сильно, чтобы не напугать. Не толпитесь. Когда они поймут, что вы живые и не опасны, они нападут.

– Львица… Почему львица?… Женщина. Пусть женщина…

____________________

У него налитые кровью глаза, он страшен, но, видимо, что-то есть хорошее и в охотниках, и во львах и львицах… Нет, в тех… в тех – нет.

____________________

– Да, я не знаю, охотник, что тебе сказать. Я не знаю, насколько хорошо я понял, как сумею объяснить, поймут ли меня. Не знаю, что у нас получится. Кто мог думать, что львам так трудно угодить. Мы будем стараться. Ты же, будь здоров. Как мог, ты пробовал помочь. У тебя большое сердце: ведь ты любишь и людей, и животных.

____________________

Боже

Боже Боже

____________________

Львы были в крови… Они убили всех… Убили быстро…

Безумный, дикий рев толпы… Львам было страшно. Они метались по арене, метались…

Женщины на трибунах вонзали себе в лица ногти, хохотали в истерике… Кто-то бил кулаками по мрамору сидений, разбивая их в кровь… Император подал сигнал.

Эфиопские лучники под удары барабанов выдвинулись на балконы. Сверкали черные тела, умащенные оливковым маслом. Развевались белые страусовые перья на их головах. Глухо гудели барабаны. Они подняли луки одновременно. Зазвенели тетивы. Свист стрел пробил вой толпы. Львов перебили быстро. Быстро.

Худшие из черни прорвались на арену… Они пили кровь из луж на песке… Лакали ее и на лицах их было наслаждение.

____________________

Петроний устал бояться. Это прошло так же, как и пришло. Он забыл о своем испуге – омерзительное зрелище вышибло все. Он презрительно скривился и сказал принцепсу. – Эти сборщики лохмотьев наслаждаются своим кровавым карнавалом.

– Тебе не нравится, Гай?… Подожди, еще не все, подожди, Арбитр, мы постараемся и тебе угодить…

____________________

Арену готовили к следующему зрелищу. Император улыбался: – Ты будешь удивлен, Арбитр, я думаю, что это зрелище будет забавным и развлечет тебя.

Петроний улыбнулся тоже. Жизнь уходила. Тут ничего нельзя было сделать. Он успокоился. Было много счастья. Счастья?… Много приятного было… И все… Что бы ни было. Он пропустил вопрос.

– Сколько мне лет?… Цезарь, я – старый. Да… Вероятно, старый…

Он увидел еще одну улыбку властелина мира – легкую… снисходительную…

– Ты не старый, Гай. Ты давно живешь. Долго.

____________________

На арене установили деревянную корову. Появилась женщина. Она была обнажена. Служители копьями загнали ее вовнутрь хитроумного сооружения… привязали ремнями… Из мнимой коровы виден был только зад привязанной.

– Ты помнишь историю Пасифаи, Арбитр?…

– Жена царя Крита великого Миноса, возжелавшая быка, велела изготовить пустотелую деревянную корову, вошла в нее… И бык, обманувшись, овладел царицей. Пасифая родила Минотавра – чудовище с телом человека и головой быка.

– Именно, Гай. Мы не знаем, родит ли эта матрона нового маленького минотаврика, но посмотрим, как это будет делать с ней бык. Великий миф – это будет поучительно.

– Цезарь, а кто она – эта новоявленная критянка?

– Что-то, вероятно, жуткое. Она приговорена к смерти. Но так гораздо театральнее.

Появился бык. Его подманивали к цели. Запах… запах притягивал его. Там был и какой-то другой… Что-то было еще… Шум отвлекал… Но запах… Глаза быка налились кровью. Ему помогли служители…