IMPERIUM

Шек Павел Александрович

– Избавление плоти может убить, – сказал Эдгард. – Я могу это продемонстрировать, но вам достаточно почитать отчёты самого Лехаля. Он писал, что при многократном повторении эффект усиливается и в конечном результате приводит к отмиранию живой плоти и смерти человека. Когда под его руководством проводили исследования и хоронили жертв чумы восемнадцатого года, то погибли два стражника, которые подавали тела и выгребали костные останки. А так как Берси Хок увлекается работами Лехаля, он должен знать об этом факте. В данном вопросе меня больше заботит то, как он распространил заклинание на такой большой площади. Накрыл её целиком

или частями? Вот тут, – он подтянул лист с рисунком поближе и провёл пальцем по линии, которая уходила в чернильное пятно, – этой части в стандартной версии заклинания нет. Это может быть усилитель или Расширитель Бессо.

– Сколько нужно сил, чтобы усилить заклинание и накрыть почти шесть квадратных километров? – спросил Ян, заинтересовавшись этой теорией.

– Вы забываете, что Берси талантливый маг, – сказала Грэсия. – Который имеет не только внутренний резерв сил, равный двум десяткам сильнейших магистров, но и пытливый ум. Он проглотил весь справочник Лехаля меньше чем за полгода, сумев самостоятельно воспроизвести два сложнейших заклинания с пометкой «ограниченные испытания». И если ему понадобится придумать что-то, что позволит «заразить» хоть сотню, хоть тысячу человек, он это сделает.

– Это всё бездоказательные утверждения, – упорствовал старый магистр. – По Вашим словам, гении никогда не падали во тьму?

Грэсия потянулась за листом с заклинанием, положила его перед собой. Вынула из кармана небольшой продолговатый футляр, в котором хранила набор красных грифелей. Обведя одну из частей рисунка, она дорисовала снизу ещё одну деталь в виде небольшой руны и пересекающихся линий. Затем молча подвинула листок к магистру Сметсу.

– Я не специалист в заклинаниях исцеления, – он задумчиво посмотрел на рисунок.

– Эта часть проверяет, собственно, наличие заклинания, – подсказал Эдгард Бекке. – Догадываюсь, что в той части, что залита чернилами, находится конструкция, которая накладывает Избавление плоти, если его нет. А так как на живом и здоровом человеке его быть не может, то оно будет повторяться до бесконечности, пока тот не умрёт. Тогда заклинание подействует, тело истлеет, оставив только кости. Что сказать, очень умно.

Собравшиеся за столом маги задумчиво смотрели на листок, думая каждый о своём.

– Магистры, – нарушил тишину Ян Сметс. – Кто поддерживает обвинение Берси Хаука в изучении тёмной или запрещённой магии?

Из шести собравшихся руки подняли двое.

– Магистр Бекке, поднимите на Совете магов вопрос об ограничении использования магии исцеления в боевых условиях, – сказал Ян Сметс. – Это не самый яркий прецедент, но тем не менее. И ещё, как специалист по работам Лехаля, оцените этот рисунок. Нужно понять, насколько он может быть опасен. Госпожа Диас, Вас прошу провести разъяснительную беседу с герцогом Хауком. То, что он ходит везде с огромной огненной собакой, уже будоражит всю провинцию. И то, что он разговаривает с ней, больше напоминает помешательство. Которое случается с людьми, изучающими запретные или тёмные знания.

– Обязательно поговорю, – пообещала Грэсия. – Берси – разумный мужчина. И если поступил так, а не иначе, значит, другого выхода у него не было.

– На этом заседание коллегии объявляю закрытым. Обвинения с Берси Хаука в изучении тёмной магии сняты, – это магистр добавил для Грэсии и магистра Кливиса.

Когда магистры и эксперты

разошлись, в комнату вошли ещё пятеро магов в масках Экспертного совета.

– Итак, господа, – сказал Ян, – вы всё слышали. Доводы госпожи Диас и Эдгарда Бекке весомые и, на мой взгляд, близки к истине.

– Молодой Хок идёт дорогой Лехаля, – хриплым старческим голосом сказал один из Совета. – Вы все знаете, к чему это ведёт и чем закончится.

– Лехаль хотя бы не использовал настолько разрушительную и пугающую магию.

– Потому что Мы, – сильный и властный голос выделил это слово, – не дали ему это сделать.

– Правильно, – снова старческий голос, – не мы ли должны следить, чтобы подобного не повторялось?

– Убрать Хаука будет не просто, – властный голос. – Демоны берегут его здоровье, а артефакты защищают от магии.

– Я могу предложить четыре способа, – женский голос, – навскидку. Магические пиявки – самый действенный из них. Язык Хель, клетка Румо, яд морского ежа, мне продолжать?

– Только если он уйдёт так же тихо, как Лехаль, – сказал Ян. – Никто не должен связать это с нами.

Показывая, что согласны с решением Совета, маги подняли правую руку. Лишь один немного поколебался, раздумывая, а не поднять ли левую, но в итоге поддержал остальных.

– Решено, – сказал Ян, думая о том, что это плохая затея. Как глава Совета, он не голосовал, но, будь его воля, он бы поднял левую руку, пусть это ничего и не решало.

Встав, маги вышли в разные двери, оказавшись каждый в отдельном узком коридоре. Голосовавший последним маг снял маску, повесив её на гвоздь, торчавший из стены. Он криво ухмыльнулся, словно посмеялся над чем-то или кем-то, затем зашагал в темноту. Крошечный амулет в кольце на его пальце позволял владельцу неплохо видеть в кромешной тьме. И если бы в этих коридорах были посторонние, то они бы увидели слегка светящиеся глаза. Правый у него был небесно-голубой, а левый – изумрудный, тёмно-зелёного оттенка.

Глава 7

Давно так не уставал, мотаясь по дорогам. Учитывая, что я не собирался посещать всех баронов провинции, это изрядно выматывало. Четыре пятых всех богатств края были сосредоточены в руках пяти человек. И вот с ними надо было договариваться. За десять дней я успел посетить троих, включая Мартенса. И назвать лёгкими эти встречи – язык не поворачивался. Взять, к примеру, братьев Богнаров, Альберта и Брэнона. На их земле находились все значимые запасы отделочного камня и ценных пород мрамора. Братья были настолько скользкими, что спроси: «День сейчас или ночь?» – прямого ответа можно не ждать. Пришлось лишний раз и без особого толка прогуляться с ними по ближайшим карьерам. Железо нужно всегда и в любом количестве, а вот мрамор – товар специфический. Его даже вывозить не имело смысла, пока не появится покупатель. Поэтому добычу они остановили и договоров с торговой гильдией не нарушали. Зато я смог оценить, как живут в посёлках рядом с карьером. Оставшись без постоянной работы, люди пытались заниматься земледелием. Кто-то отправился в ближайший город, предлагая услуги каменщика. Сами же бароны, как мне показалось, жили по принципу: «Пока не наступила зима – всё хорошо, а потом посмотрим, как жить дальше».