Императоры иллюзий
Шрифт:
Вот только над домами слишком часто мерцали климатизирующие поля, укрывающие решетки личных гиперантенн. По узким дорогам проносились «Сабборо» и «Тувайсы» последних моделей. В витринах, вместо дешевой штампованной одежды и пластиковых кастрюль для микроволновок, плавящихся на первой же неделе, сверкали полихромные туалеты от Диора и кухонные автоматы «вечной» гарантии.
Деньги, деньги, неуловимый запах миллиардов, плыл над убогим пейзажем. Никто не строил здесь роскошных особняков – планета жила лишь нынешним днем. Обогатиться, развлечься…
Но мусор уже заполнял ведро – вскоре его решат вынести. Формально в Империи не существовало рабство – а здесь было слишком много людей с пожизненными контрактами. В местной полиции удивительным образом выживали лишь уроженцы, а не присылаемые Службой профессионалы. Ну а реклама «курортов» Джиенаха красовалась на стенах всех турагенств Империи.
«Традиционная школа детского массажа»,
«Танцоры-булрати в ритуалах прихода весны»,
«Секции медитации и самопознания».
Джиенах предлагал любой секс, любые наркотики и любую нейронную стимуляцию. То, от чего отказывалась Семья, было для этой планеты нормой. Даже порнофильмы и эротические журналы здесь снимали вживую – а не предлагали покупателям разрешенные министерством культуры компьютерные инсценировки. Многих это привлекало – хотя машины производили для людей куда более красиво поставленные и «снятые» зрелища. Организованные туристы были на Джиенахе в полной безопасности. Их патронаж осуществляли самые влиятельные кланы. Для одиночек проблем было больше.
Дач не стал брать такси – день только клонился к вечеру, жара спадала, а до темноты было еще далеко. От космопорта до города они добрались в вагончике монорельса, а от станции пошли пешком – по узкой ленте тротуара. Не слишком хорошо одетая, но явно небезопасная пара – на поясе Кея открыто висел «Шершень», а на груди побескивал жетон телохранителя личной категории. Томми внушал прохожим опасения скорее спокойным взглядом, чем столь же откровенно демонстрируемым «Шмелем».
Компания гопников, идущая навстречу, слегка притихла и ускорила шаг. Девушка с повязкой пожизненного контракта на руке, опустила глаза. Клан ее хозяина был не настолько силен, чтобы защищать всех своих рабов – тем более, уже не слишком молодых и красивых.
– Плесень, – тихо сказал Дач, проходя мимо очередной рекламы. Голографическое панно приглашало в клуб «всевозрастного садомазохизма». Подобные были по всей Империи, но туда мазохисты приходили по своей воле. Здесь ими почему-то оказывались пожизненные контрактники, нередко – несовершеннолетние.
– Ага, – почти равнодушно согласился Томми. Его шестнадцать лет и без того были недолгим сроком, но он помнил лишь пять последних лет. Четыре из них прошли с Кеем на Джиенахе.
Дач глянул на юношу, но не сказал ни слова. Он знал, на что идет, беря с собой мальчишку на анархическую
До сих пор Кей не мог понять, что же произошло, и не возник ли третий вариант – холодное безразличие.
– Я забегу, возьму пива, – Томми кивнул на открытые двери магазинчика. Кей бросил взгляд на вывеску – магазин охранялся кланом Крим. Вполне надежное заведение. В такое он рискнул бы отпустить Томми даже в самом начале, когда ему было двенадцать.
– Мне пару темного, – останавливаясь, сказал Кей. Ему не хотелось рафинированной прохлады, после которой духота навалится с новой силой.
Томми побежал к двери – стройный темноволосый юноша, с еще мягким по-детски лицом, в синих джинсах и футболке с надписью «Большая игра – Смерть!», помогающей казаться своим среди джиенахской молодежи. Во взгляде, которым проводил его Кей, не было любви – только привычная заботливость.
В конце концов, надо ведь отвечать за тех, кого приручил – хотя, видит Бог – тот самый Бог – своего маленького убийцу он приручать не собирался.
Дач стоял на тротуаре, глядя в темнеющее небо. Будет дождь – короткий, но все равно приятно. Краем сознания он фиксировал каждого прохожего, оказавшегося слишком близко, неподвижные отблески окон и вращение детектора оружия на перекрестке.
Профессионал его профиля и класса не расслабляется никогда.
Сон был кошмаром – но Кей забыл о нем, когда скрипнула дверь и пришлось проснуться. Прежде чем вошедший Томми включил свет, прицельный луч уже коснулся его груди нежным оранжевым пятнышком.
Секунду они смотрели друг на друга – Дач с кровати, Томми – с порога. Потом Кей спрятал бластер под подушку. Не «Шершень», на котором не уснул бы и толстокожий булрати, а обычный «Шмель», излюбленную модель профессионалов.
– Решил стать лунатиком, или увидел во сне псилонца? – закипая спросил Дач. – Я два раза по одному человеку не промахиваюсь…
– Ты кричал.
– Что?
– Кричал. Это тебе что-то приснилось, – Томми пожал плечами, выходя.
– Подожди, – Кей сел. Адреналин еще буйствовал в крови, но теперь он вспоминал. – Что именно я кричал?
Томми заколебался. Потом, словно передразнивая голос Кея, прознес:
– Не смотри на меня… Не смотри!
Кей вспомнил.
– Я пойду.
Дач посмотрел на часы. Четыре по стандартному циклу. На Джиенахе короткие дни и ночи… за плотными шторами уже вовсю рассвело.
– Сядь, Томми.
Юноша присел на кровать. Спальня была маленькой – как все в этой дешевой квартире. Дач рылся в тумбочке. Достал бутылку бренди и отхлебул. Спросил:
– Будешь?
– Я же еще маленький, – с очаровательной улыбкой ответил Томми.
– Не паясничай.
– Нет. Не хочу.
Кей поставил бутылку на пол, но пробку закрывать не стал.