Император
Шрифт:
В новой вере ее в особенности радовало то, что эта вера обещала блаженство не богачам, а кающимся и жаждущим прощения, несчастным, бедным и страждущим, на которых она смотрела как на людей, принадлежащих как бы к одному с ней семейству.
Ее энергичная натура не довольствовалась добрыми намерениями, а стремилась осуществить их на деле. В Безе она могла начать свою деятельность вместе с Анной, и эта мысль облегчала ей разлуку с Александрией.
Попутный ветер, дувший к югу, благополучно принес путников к месту назначения.
Через два дня после их отплытия Антиной снова
Путь был свободен.
Отсутствие Марии должно было обрадовать его, но он встревожился.
Его сердце сильно билось; он думал, что, может быть, ему удастся сегодня застать Селену одну.
Не постучавшись, он отворил дверь, но не решился переступить через порог, потому что в первой комнате стоял какой-то незнакомый мужчина.
Это был столяр-христианин, семейству которого Павлина предоставила домик. Он спросил Антиноя, что ему нужно.
– Дома ли госпожа Анна? – пробормотал вифинец.
– Не живет больше здесь.
– А ее приемная дочь, Селена?
– Отправилась вместе с нею в Верхний Египет. У тебя есть до них какое-нибудь дело?
– Нет, – ответил юноша в смущении. – Когда они уехали?
– Третьего дня.
– И не вернутся?
– В ближайшие годы, наверно, нет. Впоследствии – может быть, если Богу будет угодно.
Антиной беспрепятственно вышел из сада по широкой средней аллее.
Он был бледен и чувствовал себя как странник в пустыне, увидевший, что источник, водою которого он надеялся утолить жажду, завален камнями.
В первый свободный час следующего дня юноша снова постучался в дверь жилища столяра, чтобы спросить, в каком месте Верхнего Египта намеревались высадиться переселенцы, и ремесленник ответил откровенно:
– В Безе.
Антиной всегда был мечтателем, но Адриан еще никогда не видел его таким рассеянным, таким вялым и задумчивым, как в это время.
Когда он пытался пробудить его от рассеянности и заставить быть бодрее, любимец смотрел на него умоляющим взглядом и употреблял все усилия к тому, чтобы угодить своему господину и принять более веселый вид, но это ему удавалось лишь на короткое время.
Даже на охотах в Ливийской пустыне, которые несколько раз устраивал император, Антиной оставался вялым и безучастным к этим удовольствиям, которым он в другое время предавался с радостью и искусством.
Император оставался в Александрии дольше, чем в других городах, и теперь чувствовал себя утомленным празднествами и пиршествами, словесными битвами с членами ученой коллегии Музея, сношениями с восторженными мистиками, истолкователями знамений, астрологами и шарлатанами, которыми кишел этот город. Короткие аудиенции, которые он давал вождям разных религиозных общин, и посещения мастерских этого трудолюбивого промышленного центра тоже начали его утомлять.
Однажды император объявил, что намерен посетить южные округа Нильской долины.
Об этой милости просили его жрецы туземных египетских богов, и не только его любознательность и страсть к путешествиям, но также и государственные соображения побуждали его исполнить желание жреческой касты, в особенности влиятельной в этой
Перспектива увидеть собственными глазами относящиеся к временам фараонов чудеса, которые привлекали столь многих путешественников, веселила его; и хорошее настроение его духа усилилось, когда он заметил, какое оживляющее действие произвело его намерение на Антиноя.
В последние недели ничто ни в малейшей степени не радовало любимца.
Поклонение, которым осаждали его знатные александрийки с не меньшею навязчивостью, чем римские женщины, опротивело ему. На пиру он оказывался молчаливым сотрапезником, соседство с которым никого не веселило.
Даже самые блистательные и возбуждающие зрелища в цирке, самые прекрасные ристалища на ипподроме почти не привлекали его взора.
Прежде он охотно и внимательно смотрел пьесы Менандра и его подражателей – Алексида, Аполлодора и Посидиппа 155 , теперь же при представлении их он устремлял глаза в пустое пространство и думал о Селене.
155
Менандр (342-292 гг. до н.э.), Алексид (ум. 297 г . до н.э.), Аполлодор (IV в. до н.э.) и Посидипп (III в. до н.э.) – греческие комедийные писатели.
Перспектива добраться до тех мест, где находилась она, сильно взволновала Антиноя и оживляла его угасавшую любовь к жизни. Он снова надеялся, а кто видит сияние света в будущем, для того и настоящее перестает казаться мрачным.
Адриан радовался этой перемене в своем любимце и велел ускорить приготовления к отъезду.
Однако же прошли месяцы, прежде чем он смог отправиться в свое путешествие.
Сначала его заботила новая колонизация Ливии, опустевшей вследствие восстания евреев. Затем нужно было отдать распоряжение относительно устройства новых почтовых дорог, которые должны были соединить теснее одну часть империи с другой. Наконец ему пришлось дожидаться формального согласия сената на новые постановления о наследовании жалованного права гражданства.
Правда, в этом согласии нечего было сомневаться, но императору было важно, чтобы его распоряжение поскорее вступило в законную силу.
При посещениях Музея Адриан осведомлялся о положении отдельных членов его ученой коллегии и выработал теперь постановления, посредством которых предполагалось снять с трудолюбивых исследователей заботы о насущных потребностях обыденной жизни.
Он обратил также внимание и на положение престарелых учителей и воспитателей юношества и старался улучшить его.
Когда Сабина говорила ему, какие большие расходы вызовут эти новые меры, он возражал:
– Мы не даем умереть с голоду ветеранам, которые отдают свою жизнь в распоряжение государства. Почему же должны пропадать в нужде те, которые работают для него умом? Что мы должны ставить выше: силу и богатство или же умственные сокровища? Чем труднее мне как императору отвечать на этот вопрос, тем решительнее я чувствую себя обязанным мерить должностных лиц, воинов и престарелых учителей одной и той же меркой.