Император
Шрифт:
– Вот и я про то думаю, – неожиданно улыбнулся Егор. – Как нам еще больше заработать. Куда больше, совсем другие деньги, нежели нам на площадях бросают… совсем другие.
– Грабить никого не пойду! – сурово заявил Готфрид. – За такие дела, знаешь, и повесить могут.
Вожников удивленно приподнял брови:
– А я вам что, грабить предлагаю?
– Так ты ж сам сказал: совсем другие деньги, так?!
– Так, да не так, – уже не сдерживая смеха, князь махнул рукой. – Не так, как ты почему-то подумал, славный дружище Готфрид! Не будем мы никого грабить… другие способы
– Так. Праздник ведь – вот и торгуют.
– Тогда мне надо в город – чего зря время терять? Тем более купцы сейчас радостные, податливые…
– Да мы ж только что из города! – воскликнула Альма. – И ты снова собрался. Зачем?
– Подстричься хочу, – Вожников подмигнул девчонке и снова рассмеялся. – А то ты у нас такая красивая, а я вот оброс – бородатый, косматый – страх один!
– Да не такой уж страх. – Девушка тоже расхохоталась и, покрутив на пальце локон, предложила: – Давай я тебя подстригу, ага?
– А ты умеешь?
– Спрашиваешь!
– Да ты не бойся, – хохотнул Айльф. – Голову от шеи не отстрижет… хотя – может… если захочет.
– Да что ты такое, братец, говоришь-то!
Альма и впрямь сносно владела ножницами и подстригла князя «в кружок» довольно быстро и ловко. Ну, а щетину Вожников уж сбрил сам и, достав писчие принадлежности и листок бумаги, расположился на старом пне.
Видя такое дело, жонглеры удивленно переглянулись:
– Ты ж в город собрался… вроде.
– Собрался. – Прищурившись, князь склонил голову набок, глянув на своих новых знакомцев и уже, можно сказать, сотоварищей с этакой хитрецой. – Только сперва о горожанах хочу кое-что узнать. Вы ведь не первый раз в Аугсбурге?
– Ха! Тысяча первый!
Вожников потер руки:
– Замечательно! Вот и расскажите мне о сих уважаемых бюргерах – о купцах, владельцах рядков и лавок, ну и мастера, если сами торгуют, подойдут тоже.
Айльф, присвистнув, сдвинул на затылок шапку:
– А ты знаешь, сколько здесь таких, дружище Георг? Рука писать устанет!
– Ничего, как-нибудь разберусь. Да! Вы мне только тех называйте, кто с умом дела ведет, дураков пока не нужно.
– Однако. – Покачав головой, Корнелиус снова потянулся к кувшину, разлил. – Интересно, зачем тебе умники?
– Узнаете, – подняв кружку, хохотнул князь. – Кстати, от вас тоже кое-что потребуется… по ходу пьесы, само собой.
В город Вожников отправился не один – Альма и Иоганн изъявили желание составить ему компанию. И в самом деле, почему б и не прогуляться в столь чудесный праздничный денек? Ни Иоганн, ни Альма так, как другие жонглеры, не пили, и если и захмелели, то лишь слегка: для хорошего настроения – в самый раз, а вот для тупого сна с раскатистым храпом – явно маловато будет.
– Ну, пошли, пошли, раз уж так хотите, – накинув на плечи летний плащ, махнул рукой Егор. – Вместе-то все веселей.
– Вина там купите, – поднял голову уже разлегшийся на солнышке у повозки Готфрид. – А то наше-то, чувствую, очень скоро закончится.
– Хорошо,
– Да ничего. Вино, главное, не забудьте.
Они шли, весело смеясь и дурачась, и путь показался князю довольно коротким – не заметили, как уже и показались ворота Рыбаков, широко распахнутые, с гостеприимно поднятой решеткой – праздник! Пей, гуляй, веселись!
– Вот вам, ребята, в день святой Афры! – подойдя, Альма сунула стражникам по серебряной монетке.
– Спасибо, красавица! – ухмыльнулся в рыжие усы дородный, в кольчуге с нагрудником воин с алебардой на длинном древке. – Обратно сегодня пойдете?
– Угу!
– Можете особенно-то не торопиться – до полуночи ворота открыты будут. Праздник!
Девушка всплеснула руками:
– Вот славно! Вот и мы повеселимся, на людей посмотрим… Это хорошо, милый Георг, что ты нас с собой взял! А то сидели бы сейчас у повозки, ковыряли в носу или спали бы. Верно я говорю, Иоганн?
– Ага! – с готовностью кивнул подросток. – Уж тут-то мы точно повеселимся.
– А вот и нет! – пряча усмешку, сказал Вожников. – Сначала дело сделаем, а уж потом веселиться будем… может быть.
– Может быть?
– Ла-адно, не злись, девочка! – расхохотался Егор. – Пошутил я. – Он достал из-за пазухи свернутый в свиток листок, развернул: – Итак, первый в списке – Вольфганг Эйке, торговец тканями… живет он на улице Менял, в том же доме – и лавка. Ну, что смотрите? Идем! Вы же город куда лучше моего знаете.
Друзья проболтались по делам почти до темноты, кроме торговца тканями Вольфганга Эйке посетив еще ювелира Генриха Штольца, а также герра Адольфа Браве, кузнеца по ножам и бритвам. Заглянули в мастерскую мебельщика Хамстера Кунца и побывали еще у полдюжины не менее почтеннейших бюргеров славного города Аугсбурга. Кто-то смеялся, кто-то задумался, но большинство все же заключили соглашение с некой «жонглерской» организацией «Корнелиус АГ».
Все трое сильно устали, но все же остановились на освещенной факелами соборной площади – поплясать под игру уличных музыкантов. Повеселиться – за тем ведь и пришли! Князю казалось: он и шагу уже не может ступить, и это он-то – тренированный и выносливый воин, что уж было говорить о его юных спутниках? Однако нет – едва заиграла музыка, как усталость тут же ушла, растаяла без следа. Да и музыканты играли так, что ноги сами собой в пляс пускались. Волынка, флейты, лютни, бубны…
Ай-ля-ля, ай-ля-ля…
Что-то типа «Бони М» или приснопамятной «Белой Верблюдицы» из репертуара знаменитой ордынской певицы и танцовщицы Ай-Лили.
Заглянув Вожникову в глаза, Альма обняла его за плечи:
– Давай вместе! Покружим, ага.
Обхватив юную циркачку за талию, князь закружил девушку так, что отражавшиеся в ее карих глазах факелы превратились в длинную золотисто-оранжевую полоску, войлочная шапка давно слетела с головы, потерялась где-то, и волосы, чудные каштановые волосы, растрепались по плечам… и князь наконец заметил, что это новое платье очень идет Альме, просто как по фигуре сшито, и…