Император ярости
Шрифт:
Мое лицо краснеет, когда я поворачиваюсь и наблюдаю, как он раздевается неторопливыми движениями, снимая одежду, прежде чем залезть в ванну за мной. Он садится позади меня, притягивая меня к себе.
Теплая вода обволакивает меня, пока Мал держит меня близко, его сильные руки крепко обхватывают мое тело. На мгновение я закрываю глаза, позволяя теплу проникать в мои кости, позволяя усталости от дня уйти. Его грудь прижимается к моей спине, устойчивая и твердая, тихая сила.
Странно быть с ним таким образом. Я привыкла к тому, что Мал агрессивен, опасен;
— Откинь голову назад, — шепчет он, его голос низкий.
Я делаю, как он говорит, откидываясь на него, пока он начинает втирать шампунь в мою кожу головы. Его прикосновения осторожны, успокаивают, и впервые за долгое время я позволяю себе полностью расслабиться. Напряжение, которое я держала в плечах, в груди — все это тает под его пальцами, и я чувствую, что наконец могу дышать.
Руки Мала работают с моими волосами, втирая шампунь в пену, его пальцы двигаются медленно, с осознанной заботой. Ощущение одновременно утешительное и странно интимное, но не так, как я ожидала. Это не о желании — это о доверии. И я понимаю, когда он смывает шампунь теплой водой, что я действительно доверяю ему.
Безоговорочно.
Он может быть опасен, с большей тьмой внутри, чем я могу понять. Но в этот момент он не монстр.
Когда он заканчивает с шампунем, повторяет ту же процедуру с кондиционером. После этого Мал тянется к мочалке, висящей на краю ванны. Он окунает ее в теплую воду, затем выжимает лишнее и осторожно проводит ею по моей коже, начиная с плеч. Ткань такая мягкая на моем ушибленном теле, а его прикосновения такие легкие и осторожные, что это почти заставляет меня плакать.
Он двигается медленно, методично, моя каждую часть моего тела с тихим вниманием. Мои руки, моя спина, пропуская синяки, порезы и ожоги. Я вздрагиваю, когда его руки скользят к моему переду, моя грудь, ткань дразнит соски, прежде чем он опускается к животу, затем к ногам.
Затем между ними.
Сдерживаю тихий вздох, когда ткань мягко трется о мои бедра и скользит по моей киске, его пальцы касаются моей кожи, пока он работает.
Я смотрю на него в тишине. Он не просто смывает грязь и пот дня, он смывает что-то гораздо более глубокое: стены, которые я построила вокруг себя, страх, неуверенность. Все это, кажется, уходит под его руками.
Затем, не говоря ни слова, Мал тянется к бритве на краю ванны.
— Мал? — шепчу я. Я замираю на мгновение, не зная, чего ожидать.
Он просто качает головой, пока обходит меня, пока не садится лицом ко мне в ванне.
— Откинься назад, — командует он, его голос, как обычно, низкий и грубый, но теперь с оттенком мягкости. Я откидываюсь на край глубокой ванны, краснея, когда Мал поднимает одну из моих ног из воды. Он наносит густой крем на мои ноги.
Затем он начинает брить меня с той же нежностью. В его действиях нет ничего поспешного. Его внимание абсолютно, его прикосновения
Он делает одну ногу, ополаскивает ее и опускает обратно в воду, прежде чем делает то же самое с другой: больше крема, больше мягких, медленных, сосредоточенных движений, пока моя кожа не начинает блестеть и становится гладкой.
Когда он заканчивает с моими ногами, он смотрит на меня, его голубые глаза вспыхивают огоньком.
Я знаю, что будет дальше.
— Садись, — хрипло шепчет он, кивая на край ванны. Затем его руки уже там, поднимая меня из мыльной воды и усаживая на фарфоровый край. Он раздвигает мои ноги. Больше крема.
Черт…
Мои глаза закрываются и закатываются. Мой рот слегка приоткрывается, когда Мал использует свои пальцы, чтобы втереть крем для бритья в мою самую интимную область, массируя его в каждую складку.
— Не двигайся, — тихо говорит он.
Он работает тщательно, как художник, создающий шедевр. Я сижу зачарованная, замершая, становясь мокрой, когда его кончики пальцев и острое лезвие бритвы скользят по моей мягкой, чувствительной коже, смывая щетину, ополаскивая каждый дюйм меня, пока он работает.
Это странная, опьяняющая смесь чувственности и самоотверженности — как прелюдия, встречающаяся с упражнением на доверие. К тому времени, как он поливает водой мою свежевыбритую, розовую киску, я на грани безумия, мои колени дрожат, когда его пальцы скользят по моей коже.
— Мал…
Его язык занимает место его пальцев. Я тихо стону в тусклом свете ванной, выгибаю спину и задыхаюсь, когда он нежно лижет мой клитор. Пальцы вплетаются в его волосы, крепко сжимая голову, пока я начинаю дрожать и извиваться против его лица. Его язык погружается в меня, пальцы дразнят и гладят мою свежевыбритую кожу, прежде чем сгибаются внутри меня и стимулируют мою точку G.
Ощущение его сильного, влажного языка, скользящего по каждому дюйму моей сверхчувствительной кожи, быстро доводит меня до предела. С криком, мои бедра дергаются, я взрываюсь на его языке, его имя срывается с моих губ снова и снова, пока он лижет меня через оргазм и в забвение.
Я едва осознаю, как он поднимает меня из ванны и заворачивает в полотенце. Ничего не говорю. Нет слов или способа выразить глубину того, что я чувствую сейчас.
Вместо этого позволяю ему притянуть меня к себе в постель, моя голова покоится на его груди, пока он держит меня близко.
Пока этого достаточно.
31
ФРЕЯ
— Мал!
Я кричу его имя в прохладный деревянный пол гостиной. Моя спина выгибается, ногти впиваются в половицы, когда удовольствие взрывается в моем ядре. Толстые пальцы Мала впиваются в мою кожу, оставляя восхитительные синяки, когда он хватает бедра и вгоняет в меня. Его толстый член погружается в мою жаждущую киску, влажные звуки наших тел заполняют пространство, пока он трахает меня об пол.
Да, мне следовало бы отдыхать и заживать.