Император поневоле
Шрифт:
Приглядевшись внимательно к новому оттиску, молодой человек с удивлением увидел пикирующего в атаке двуглавого орла и, с облегчением уняв нервную дрожь, вновь посмотрел на центральную трибуну, на которой президент начал свою хвалебную речь.
Особо не вслушиваясь в слова, Бобер время от времени посматривал на Фармера, выискивая в нем признаки угрозы для себя лично, но не находил. В конце концов, мысленно махнув рукой и положившись на удачу, он всё же решил послушать президента, который, завершив
– На трибуну вызывается рядовой Павел Бобров! – Как-то совершенно неожиданно для молодого человека раздался вызов.
– Давай, быстрей топай и других не задерживай, – прошипел в ухо сержант, аккуратно подталкивая его в бок.
Стараясь не выглядеть полным неумехой в глазах окружающих, Бобер вышел из строя и, подражая ранее награжденным, четко поднялся на трибуну. Встав напротив президента, молодой человек вытянулся по стойке «Смирно» и представился:
– Рядовой Павел Бобров.
Официальный глава государства взял из рук Фармера орден Боевого знамени и, прикрепив его на правой стороне груди, обратился к бойцу:
– Поздравляю вас с награждением столь высоким орденом. Вы его заслужили в смертном бою, и надеюсь, увидеть вас в этом зале не один раз, но уже в офицерском чине.
Пожав протянутую руку президента, Бобер, старательно скрывая нервное напряжение, преувеличенно громко воскликнул:
– Служу отечеству!
– Так держать, боец! – ободряюще похвалил глава государства и вручил документы к награде.
Развернувшись на каблуках, Бобер размеренно вернулся на свое место в строю и только после этого облегченно вздохнул, продолжив уже куда более спокойно смотреть на церемонию.
– Для первого раза совсем неплохо, – добродушно улыбаясь одними губами, похвалил сержант своего подопечного, но в этот момент прозвучала его фамилия и он, чеканя шаг, направился за своей заслуженной наградой. Спустя полтора часа, когда отгремела официальная церемония и все награжденные покинули Георгиевский зал, к ним подошел давешний представитель Администрации президента и предложил им посетить классическую постановку «Иван Сусанин» в Мариинском театре.
– Э, нет, Бобер, тебе туда категорически нельзя, – вновь на ухо прошептал сержант и, хлопнув парня по плечу, напомнил: – Не забывай, нам с тобой в академии нужно быть.
– Жаль. Я так хотел оперу послушать, ведь я там никогда не был.
– Ничего с этим не поделаешь, служба есть служба, – со вздохом проговорил сержант, раскрывая документ на свой орден Красной звезды, но неожиданно оттуда выпал еще один листок с гербовой печатью.
Тихо чертыхнувшись, Снегирь подобрал официальную бумагу и, вглядевшись в ее содержание, зашатался и схватился за плечо Бобра.
– Сержант, с вами все в порядке? – с тревогой глядя на Снегиря, поинтересовался
– Сбылась мечта идиота, – невпопад проговорил сержант, глядя в документ, и спустя пару секунд спросил: – Ты знаешь, что это такое?
– Нет, конечно.
– Меня зачислили без всяких вступительных экзаменов в академию на десантно-штурмовой факультет! – воскликнул сержант и, посмотрев внимательно на парня, задумчиво пробубнил себе под нос: – Определенно, ты приносишь удачу, но что будет, если она от тебя отвернется?
– Раз уж нельзя посмотреть постановку, поехали, что ли, в академию?
– Поехали, – преувеличенно бодро произнес сержант, хотя на самом деле сожалел о невозможности отметить столь знаменательное событие в кругу своих боевых товарищей и друзей.
Выйдя из Зимнего на Дворцовую площадь, сержант повел молодого человека на стоянку, где в ожидании героев стояли несколько десятков кабриолетов. Разместившись в одном из них, они сразу же направились в академию, расположенную в пригороде столицы.
Спустя пару часов, покинув электрокар у парадной лестницы старомодного здания, выполненного в стиле ампир, Бобер с сержантом оглядели пятиэтажное здание и, не торопясь, направились к проходной, где их остановили курсанты из дежурной службы.
– Предъявите ваши документы! – рявкнул детина с нашивками ефрейтора и знаком третьего курса на груди, выполняющий обязанности помощника оперативного дежурного.
Предъявив документы, сержант поволок своего подопечного на второй этаж, где располагалась приемная комиссия, и совершенно неожиданно на лестнице они столкнулись с капитаном Бравковым.
– Ну, наконец, и вы пожаловали! Я вас уже давно дожидаюсь. Пойдемте скорее, пока члены приемной комиссии на обед не разбежались! Ищи их потом… – радостно воскликнул офицер, непроизвольно косясь на новенькие ордена. – Кстати, Снегирь, я тебе тут вакантную должность старшины предложить хочу. – Пойдешь или нет?
– Господин капитан, вынужден отказаться от предложенной вами должности, – с ехидной усмешкой высказался сержант, глядя на изумленного офицера.
– Ты что, с фикуса навернулся?
– Никак нет!
– Так какого рожна?
– Господин капитан, согласно президентскому указу, я зачислен в академию на десантно-штурмовой факультет и по этой причине не могу пойти на предлагаемое вами теплое место.
– Да ладно, не верю… – Опешил капитан, с недоверием всматриваясь в лицо ухмыляющегося сержанта.
– Убедитесь сами, – ответил тот, протягивая капитану президентское распоряжение.
– Действительно… – протянул офицер, рассматривая документ о зачислении сержанта Снегиря в академию, подписанный президентом страны.