Император и шут
Шрифт:
«Завтра Восток будет возлагать дань к подножию трона. Дедушка будет сидеть лицом к востоку, напротив Золотого трона, — тосковал Шанди. — И мама и я тоже будем глазеть на восток. Сенаторы переберутся в восточную часть зала, а плебеи — в западную. Занятно, а как сенаторы выбирают, кому прийти в тот или иной день? Ведь не весь же Сенат торчит в Круглом зале».
Скоро все смогут разойтись.
Принц гадал, удастся ему устоять на ногах до конца церемонии или дрожащие колени не выдержат и подогнутся. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Шанди попытался представить, что было бы, появись вдруг на
«Как это там в книге? — вспоминал Шанди. — Пре-ро-га-ти-ва. Точно! Прерогатива! А действительно, что бы это значило? Ладно, что бы там ни было, а прерогатива Блестящей Воды — воины северного края. Ох, как же это глупо со стороны Протокола ставить над моряками-джотуннами гоблиншу. Как там дальше? Драконы — Югу, а погода — Западу».
Вероятно, если бы и вправду Блестящая Вода появилась на своем троне, тогда и остальные колдуны расселись бы на своих. Но ни гном Зиниксо, ни эльф Литриан, ни имп Олибино в Круглый зал не явились.
«До чего же все-таки глупо сделать лишь одного Хранителя импом. Надо это вписать в Протокол», — рассуждал Шанди.
Принцу пока еще не довелось читать документ; вот когда он станет Эмшандаром Пятым — тогда другое дело. Только императоры и Хранители прикасаются к Протоколу.
Но вряд ли кому-нибудь из колдунов пришло бы в голову явиться на церемонию и жариться под солнцем в Круглом зале долгие часы официальных торжеств.
Герольд шагнул вперед. Итбен кивнул, и герольд провозгласил:
— Его превосходительство посол Конфедерации Нордландии.
Посол Крушор широкими шагами пересек зал, словно огромный белый медведь. Сопровождало посла полдюжины джотуннов, еще более громадных и диких. Этикет предоставлял послам и их свите право входить в Круглый зал в национальных костюмах, ну а жители Нордландии не утруждали себя обилием одежд. Джотунны с гордостью демонстрировали окружающим свою мощную мускулатуру. На головах у них красовались сияющие шлемы, а на ногах кожаные штаны и грубые башмаки. Другой одежды они, похоже, не знали, но держались столь уверенно, что их присутствие не казалось неуместным среди разряженных придворных.
«О Пресвятое Равновесие! Теперь-то уж я точно смогу безнаказанно пошевелиться!» — обрадовался Шанди, заметив, что все взоры обратились на посла Нордландии. И вовремя. Левая рука мальчика безвольно свесилась. Пола тоги, наброшенной на согнутый локоть, скрыла дефект, но как ни старался принц вернуть руку в первоначальное положение, тяжесть шерстяной материи не позволила это сделать. Рука не слушалась. Она была словно мертвая.
Впрочем, Итбену было не до Шанди. Консул мерился взглядом с послом-джотунном. Для этого Итбену даже пришлось задрать голову вверх. Джотунн, старейший из варваров, был не самым крупным из них. Молодые джотунны превосходили его ростом и густотой золотистых бород, но мускулатурой посол мог поспорить с любым из свиты.
«Вот
Тишина, установившаяся в зале, изумила мальчика. Он не ожидал, что сенаторы прекратят болтовню и заинтересуются речью посла.
«Чем же это так занимательно? — недоумевал принц. Вдруг он увидел нечто, поразившее его в самое сердце. — О Боги! Где были мои глаза? Там же тетя Оро, в заднем ряду, где сенаторы!»
Возможно, принц, разглядев тетю Оро, непроизвольно дернулся, но Итбен смотрел на джотунна, так что и это «ерзанье» ребенка останется безнаказанным. Тетушку Шанди не видел вот уже много месяцев, но сейчас он ничем не мог показать ей свою радость.
«Она не обидится, — уверял себя принц. — Она знает, что долг прежде всего. Подумать только! Тетя Оро с сенаторами!»
Вообще-то причин для удивления не было, ведь она принадлежала к императорскому дому Ороси и, таким образом, имела сенаторское звание. Статус тети Оро был даже выше статуса матери Шанди, которая была из рода Уомайя. Мальчика поразило то, что августейшая принцесса оказалась среди сенаторов, а не на стуле подле Опалового трона, как его мама. Шанди терялся в догадках. Он ничего не слышал о том, что тетя возвращается, хотя дворцовые сплетни он собирал очень умело. Взрослые любили пошептаться, а на ребенка, как правило, внимания не обращали.
«Неужели она вернется в Лисофт, не обняв племянника? Я бы не прочь с ней повидаться. Ну да, „телячьи нежности“ не к лицу мужчине, но ведь это тетя Оро, а не кто-нибудь. Я и жаловаться-то ей ни в чем не стану; хныкать — это не по-мужски. Как это прошлый раз Итбен сказал? На то и мальчик, чтобы его наказывали, принц — особый мальчик, поэтому и бить его надо особенно. Тоже мне, шутник. Еще возмутился, что я не засмеялся, и обозвал наглецом, — жалел себя Шанди. — Вот если тетя Оро заметит, что я хромаю, и станет расспрашивать, тогда с чистой совестью можно будет выложить всю правду...»
— Разве вопрос с Краснегаром не улажен? Документ подписан и скреплен печатью! — бушевал Итбен.
«Ой, как скверно, — расстроился Шанди. — Опять он раскричался. Раньше, пока дедушка не состарился, Итбен и пикнуть не смел».
Однако на джотунна крик не действовал; северянин лишь оскалил крупные желтые зубы. Огромная серебристая борода колыхнулась, и джотунн произнес:
— Достойный консул, со всем уважением хочу напомнить, документ, о котором ты вспомнил, — рядовое соглашение. Все, что там упомянуто, еще должен одобрить Круг танов.
— Ты обязался отправить его... — начал было Итбен.
— Я сделал это, — заверил варвар, — но путь в Нордландию неблизок. Пройдет не один месяц, пока вестник доберется до родных мест, а Круг танов собирается лишь в середине лета, один раз в год.
Министры за спиной Итбена взволнованно перешептывались. Даже всегда невозмутимые герольды и те переглядывались. Джотунны откровенно ухмылялись. От распиравшей его злости Итбен стал таким же пунцовым, как кайма на его белоснежной тоге.
— Итак, до следующего лета договор останется неутвержденным...