Император двух миров
Шрифт:
— Договорились, — Павел протянул руку.
Мы произвели взаимный обмен согласно договорённостям, зональщики набрали воды во фляги, а потом мы пожали друг другу руки, и они быстро ушли на северо-восток, растворившись в кустах.
Я быстро скинул чёрную робу — наконец-то! — и натянул пятнистые штаны с широким ремнём, чёрную водолазку из плотной ткани, сверху пятнистую куртку с карманами. На пояс повесил флягу и нож в ножнах. Рюкзак закинул за спину, предварительно переложив туда камни-гармонизаторы — всего осталось двадцать четыре штуки, карту,
Ну вот, теперь я выглядел не как беглый зэк, а как нормальный зональщик.
Я оглянулся на валун, где затаился Амату.
— Выходи, Амату, — сказал я. — Пора.
Он появился бесшумно, как тень. Посмотрел на меня, на новую одежду, на рюкзак, и кивнул.
Я достал один сухпаёк, протянул ему.
— Держи, — я изобразил активное пережёвывание пищи. — Это еда, ешь.
Амату взял пакет, повертел в руках, понюхал. Потом покачал головой и вернул обратно. Поднял руку и показал на озеро, которое мерцало внизу, в центре долины.
— Там еда что-ли есть? — спросил я.
Он кивнул.
— Ладно, как хочешь, — сказал я, разворачивая сухпай. — Сам поем на ходу. А сейчас идём к озеру, оно всё равно на пути к Захару. Только быстро, мы и так задержались.
Амату кивнул и двинулся вниз по склону, к деревьям, к воде. Я пошёл следом, ломая зубы об сухпай и чувствуя, что новое снаряжение значительно увеличило моё боеготовность. Хоть не в робе этой полосатой теперь буду рассекать по Ирии.
Через час мы подошли к озеру. Вода в нём была тёмно-синей, почти чёрной, и отражала фиолетовое небо. Берега озера поросли высокой травой и кустами, а чуть выше, на склоне, росли деревья. Мы были недалеко от выхода с гор, в паре километров от места битвы.
Амату пошёл к озеру, и я двинулся за ним. Он подошёл к деревьям, которые росли прямо у воды, и показал рукой вверх.
Я поднял голову и увидел фрукты. Крупные, размером с солидный кулак, они висели на ветках, переливались в лучах заката яркими сочными цветами. На одном дереве плоды были жёлто-оранжевыми, с красными боками, похожие на крупные манго, только с более гладкой блестящей кожурой. На другом — тёмно-зелёные, с фиолетовым отливом, они напоминали большие груши, только вытянутые, с острым кончиком.
Амату сорвал жёлтый плод, надкусил, и я увидел, как по его подбородку потек сок. Я сорвал такой же фрукт и попробовал тоже. Вкус был сладкий, но не приторный, с лёгкой кислинкой, с привкусом манго и персика и ещё чего-то, чего я никогда не пробовал. Мякоть была мягкой, таяла во рту, и я почувствовал, как по телу разливается тепло. Вкусно!
Я доел жёлтый фрукт и, вслед за Амату, сорвал и попробовал зелёный плод с другого дерева — он оказался твёрже, с плотной хрустящей мякотью, похожей на грушу, но с привкусом яблока и лёгкой, едва уловимой горчинкой. Тоже ничего, очень даже съедобно.
— Это что, местные яблоки и груши? — спросил
Амату не ответил, но я и не ждал. Он ел быстро, жадно, и я понял, что он голоден не меньше меня.
Мы быстро собрали ещё штук тридцать плодов, сложили их в рюкзак и бодрым шагом пошли дальше, вверх по склону. На ходу мы съели ещё по три штуки, и я почувствовал, как силы возвращаются уже не потихоньку, а полноводной рекой: эфиры наполнились, астрал уплотнился, ментальное тело стало чётким и ясным, как после хорошего сна.
Наконец мы вышли место стычки с вологодскими и Шрамом. Я ускорил шаг, почти побежал, и Амату поспевал за мной, не отставая.
Здесь всё было по-другому. Не так, как я запомнил.
Трупы костромских — людей Вепря — валялись повсюду. Вон тот, с пробитой головой, лежал там же, где и упал. Другой, которого я сжёг, так и остался чёрной головёшкой. Третий, четвёртый, пятый — я насчитал двенадцать тел, раскиданных по ущелью. Все в тёмно-серой форме, у всех на левых рукавах нашивки с буквой «К».
Но оружия у них не было. Ни ромовиков, ни ножей, ни даже запасных ромблоков. Все карманы вывернуты, ремни расстёгнуты. Кто-то прошёлся по мёртвым и собрал всё, что можно было продать.
Я перевёл взгляд туда, где пали вологодские маги.
Их не было. Ни одного тела.
Только чёрное пепелище у самого края тропы — большое, метров пять в диаметре. От него пахло горелым мясом и чем-то сладким, приторным. Я подошёл ближе, и у меня перехватило дыхание — из пепла торчали обгоревшие кости. Позвонки, рёбра, обломки черепа. Кто-то сложил тела в одну кучу и поджёг. Жгли сильно, долго — кости прокалились до бела, некоторые рассыпались в труху.
Вологодские сожгли своих, чтобы никто не понял, кто здесь погиб.
Я обошёл пепелище, вглядываясь в каждую деталь. Оружия не было и здесь. Ни ромовиков, ни артефактов, ни жезлов, которыми они пользовались. Всё вычистили подчистую.
Потом я поднял голову и посмотрел туда, где мы прятались за валуном. Вот здесь мы сидели с Захаром, когда начался бой. Вот здесь он высунулся и выстрелил в первый раз. А вот здесь упал, когда его ранили.
Но самого Захара не было.
Глава 22
Карта
Твою дивизию! Где Захар? Неужели сожгли?! Вряд ли — я бы узнал его в кострище, да и по количеству там было ровно четверо убитых вологодских.
В сердцах я зарядил кулаком по камню. Боль вспыхнула в костяшках, но я даже не заметил — внутри всё кипело. Его забрали? Сам ушёл? Где он?! Я ещё внимательнее осмотрел пространство рядом с камнем.
Вот след! Кровавый, бурый, он тянулся от валуна вверх по тропе.
Я сделал ещё несколько шагов и увидел ещё следы. Ого! Его тащили! И тащили его под мышки, волоком — ноги оставляли борозды в земле между камнями. Похоже, что Захар без сознания.
Я рванул вверх по тропе и тут же остановился. Ноги скользили по камням, сапоги с рудника болтались, натирали, сбивали шаг.