Император двух миров

Горин Александр

— Твою ж Виолу, — выдохнул я, успев в последний момент самортизировать удар руками.

Да, надо было отойти мне подальше, а то я как раз остался стоять на её пути. Но кто ж знал, что она появится тут как пробка из бутылки шампанского?

— Что встал на дороге? — буркнула она и я тут же схватил её за рукав, увлекая за собой на два шага в сторону от зоны её влёта в Муть — а то ещё Узкий также здесь материализуется и нас повредит.

А Виола тут же стала считать вслух.

— Раз! — произнесла она, водя своими огромными глазищами из стороны в сторону.

Я тоже

повертел головой — никого. Чего это она? Проверяет, помнит ли счёт или изображает секундомер?

— Два!

Виола подалась вперёд, вглядываясь в фиолетовую муть.

— Три! Да где же они? — воскликнула она.

Да, задерживаются, Виола быстрее появилась. Узкий заупрямился что-ли?

— Четыре!

И тут буквально из ниоткуда с диким криком вылетел Захар.

— А-а-а, гад! Узкий, сука-а-а! — заорал он падая на землю.

Вылетел Захар как-то странно: будто на той стороне он сделал кувырок, а здесь его закончил. Бдыщ! Захар приземлился на бок и серьёзно приложился лицом о землю. Чертыхаясь и морщась, он снял лямки рюкзака и уселся на землю, тряся башкой и отплёвываясь от грязи, которая набилась ему в рот.

— Тьфу, гадство… — прохрипел он, вытирая губы рукавом. — Чтоб он провалился, хорёк трусливый!

Виола метнулась к нему и присела на корточки, заглядывая в лицо.

— Где он? — быстро спросила она. — Что случилось?

Захар поднял на неё глаза, полные лютой обиды и злости. Он сплюнул ещё раз, вытер рот и заговорил, сбиваясь и матерясь через слово:

— А хрен его знает, где этот гад! Как только ты зашла, он резко ко мне повернулся. Я ещё подумал — ну всё, сейчас вместе прыгать будем. А он меня — хвать за грудки! — Захар схватил себя за робу, показывая, как это было. — И осел на землю, представляешь? Присел, ногу мне в живот упёр и как давай через себя перекидывать! Я даже понять ничего не успел, только в воздухе кувыркнулся и — бац! — уже здесь.

— Так он остался снаружи? — переспросила Виола, будто боясь поверить тому, что только что услышала. — И сюда уже не придет?

— А я о чём! — воскликнул Захар, вскакивая на ноги и вытирая ладони о робу. — Гад! Я ему сейчас… — он вскочил на ноги и тут же замер. — А где? — Захар растерянно обернулся к нам. — Где проход? Я ж только оттуда… — он ткнул пальцем в фиолетовое марево. — Он же там должен быть!

— Рюкзак… — прошептала Виола, хватаясь за голову. — Там же маяк был! Чёрт! Ромблоки, камни-накопители, стабилизаторы…

Я глянул на неё. Вот это поворот. Значит, не просто её тряпки и консервы Узкий тащил, а что-то реально важное для выживания в этой фиолетовой дыре.

— Его не вернуть? — спросил я, заранее зная ответ.

Виола с отчаянием покачала головой.

— Нет. При входе в Зону всегда в разные места забрасывает, — сказала она, глядя куда-то сквозь меня. — Место, где мы вошли, может быть в ста метрах отсюда, а может в трёх километрах. Поэтому входить надо в одном месте и с включёнными стабилизаторами — они поле общее образуют, чтобы группа рядом оказалась. Искать его нет смысла, тем более, что снаружи порубежники и люди Вепря.

Мда. Логикой это не понять. То есть, мы сейчас здесь,

Узкий с рюкзаком — фиг знает где, а вход в Зону исчезает, как будто его и не было. Чудеса, одним словом.

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Если буду думать об этом, то точно свихнусь.

— Всё, хватит паниковать, — сказал я, глядя на Виолу. — Надо идти, пока порубежники нас не догнали.

— Порубежники сюда не пойдут, — задумчиво ответила она. Похоже, что уже перестала оплакивать своё пропавшее оборудование и прикидывала, как можно обойтись без него. — У них приказ — Периметр охранять, а не в Зону лезть.

— А люди Вепря? — спросил Захар, снимая с шеи ромовик и оглядываясь по сторонам.

— Эти пойдут, — Виола вмиг стала серьёзной. — У них есть на это серьёзные причины. — Она немного помолчала, а потом резко выдохнула и тряхнула головой. — Ладно, справимся. Не в первый раз.

А вот это правильный подход. Одобряю. Виола скинула свой рюкзак на землю, быстро расстегнула клапан и запустила руку внутрь. Я уже начал думать, что она сейчас вытащит запасные носки или банку тушёнки, но нет, она извлекла на свет божий очень странный круглый диск. По его краям тускло мерцали фиолетовые полоски, точно такие же, как на стабилизаторах, а центре расположилась огромная стрелка.

— По компасу пойдём? — спросил я, скептически разглядывая прибор.

— Сам ты компас, — фыркнула она, поднимаясь и отряхивая колени. — Это И-вектор. Отец собрал, он наводит на проходы между слоями реальности, — она нажала небольшую кнопку и стрелка хаотично закрутилась и вскоре замерла, указывая куда-то в фиолетовую муть. — Нам туда.

Она махнула рукой в сторону, где лес — если это можно было назвать лесом — сгущался в ещё более плотную фиолетовую мглу.

— Захар, одевай рюкзак, — сказал я. — Выдвигаемся.

Я подхватил свой рюкзак, закинул на плечи и первым двинулся за Виолой по едва заметной тропинке. Рюкзак же сразу врезался мне в плечи так, будто я решил зачем-то привязать к спине бетонную плиту. Захар, чертыхаясь, тоже водрузил рюкзак себе за спину и потопал следом. Он пыхтел позади как паровоз, изредка ругаясь сквозь зубы, когда наступал на корягу или цеплялся рюкзаком за ветки.

Виола шла первой, держа в одной руке свой огромный компас. По ходу движения она то и дело нагибалась, то подбирая камни, то срывая какие-то пучки травы. Захар после третьего раза не выдержал.

— Ты чего, гербарий собираешь? — спросил он.

— Светец, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Освещение даёт.

— А камни? — продолжил любопытствовать Захар. — Они тоже светятся?

Виола ничего не ответила и прибавила шагу. Таинственная девушка, что ни говори.

И тут я почувствовал лёгкое покалывание в ногах, как будто я их отсидел, а потом это покалывание распространилось выше по всему телу, постепенно превращаясь в поток тёплой энергии. И тут же вниз вдоль позвоночника пошёл другой энергетический поток — холодный и вибрирующий. Они встретились где-то в районе солнечного сплетения, меня будто током ударило и я на секунду замер, чувствуя, как внутри меня бушуют две мощные реки.