Император-дракон
Шрифт:
Все это было очень давно и не зачем было ворошить память Винсента, чтобы понять, что он слишком часто ходил по острию ножа. В большинстве случаев к трудностям он старался отнестись с бравадой.
– - Сыграем еще раз?
– Винсент принялся снова тасовать карты.
– За игрой скоротаем самые опасные часы ночи, а потом выйдем к гостям, если вы не против?
Я хотел что-то ответить, но вдруг ощутил приступ сильнейшей боли, и перед глазами все потемнело. Звон в ушах сопровождался другим неприятным звуком: шелестом черных, огромных крыльев. Как давно уже мне были неведомы страдания от ран или болезней, а тут вдруг нахлынуло ощущение того, что кто-то режет плоть на куски. Странное ощущение, будто с груди сорвали кожу и мясо, и кто-то прикоснулся рукой
– - Что с вами?
– на лице Винсента на миг промелькнуло искреннее беспокойство или любопытство. Он нервно заерзал на месте.
– - Прошу вас только не меняйте обличье, - красноречивее любых слов говорил его испуганный взгляд.
Винсент нехотя вспомнил, что спазмы боли начинаются у оборотней перед превращением, и естественно испугался остаться с одним из них наедине в этот страшный момент.
– - Я должен идти!
– пояснил я, вскакивая со стула и направляясь к стеклянным дверям, ведущим на балкон. Я распахнул их, не обращая внимания на неудовольствие Винсента, снова вертевшего в руках колоду карт Таро. Он отложил на время предсказание судьбы, подозрительно сощурился мне вслед и буркнул:
– - Как хотите!
Все еще чувствуя слабое покалывание, как от кончика кинжала, я пытался определить верное направление. Нужно было лететь мимо серого моря городских крыш и дымящихся труб, туда, где начинались феодальные владения. Мой плащ взметнулся на ветру, и Винсент остался в одиночестве.
СТАНСЫ К ГРАФИНЕ
Сани, мчащиеся по заснеженной дороге, скрип полозьев, ржание коней. Я видел лишь фрагменты, предшествующие тому, как картина очутилась в чужих руках. Камиль продал ее какой-то женщине. Камиль, который больше семи лет простоял в конском обличье в конюшне моего замка. Камиль, которому каким-то чудом удалось освободиться. Для меня это время пролетело, как один день, я строил планы мести Одиль, подчинял себе непокорных подданных, собирал редкостные коллекции для замка, а плененный и мстительный никс ждал момента, чтобы вырваться из заточения и вернуть себе человеческий облик. Кто-то, наверное, по неосмотрительности снял с него узду, после чего горячий скакун, как ураган умчался прочь и за первым же поворотом превратился в наглого бродячего живописца. Он достал из потайного мета свои картины и миниатюры и в качестве гостя прибыл в замок феодала. Как же сурово я накажу того недотепу, которому вздумалось снимать сбрую с шеи задиристого коня, подчинить которого своей воле мне стоило немалых сил.
Гортань пересохла и горела, будто ее обожгли спиртом. Я был не в силах больше сдерживать дыхание, иначе пламя стало бы пожирать меня изнутри. Огненный смерч вырвался на волю, и его жаркая лавина обрушилась на ветхие соломенные крыши какого-то крошечного поселения, скорее всего принадлежавшего небогатому феодалу. Треск и искры пожара, крики испуганных людей, ржание лошадей в конюшнях: все это словно происходило в бреду. Я должен был лететь мимо села, к возвышавшемуся на фоне сине-черного неба неприступному феодальному замку, а точнее к распахнутому окну отдаленной башни, проем которого магнитом притягивал к себе. Там мой талисман, и надо лететь к нему, пока картине не причинили вреда. Дракон, как всегда, устроил бедствие сокрушительной силы, а сам невесть куда пропал с глаз удивленных пострадавших, будто был всего лишь призраком. Однако один из множества взглядов устремленных на меня, как будто обжег. Кто-то заметил меня из окна башни. Кто-то в ужасе отшатнулся и чуть не упал на колени перед мерцавшей в полумгле картиной, будто моля изображение о помощи.
Никто не знал, что путем обычного превращения мне удалось стать золотым змеем, подпорхнуть к окну и там уже принять свой первоначальный и самый привычный облик.
Снова став собой, я как будто очнулся от сна.
Я стоял в башне, прямо возле роковой картины. С течением времени краски не потускнели, несмотря на долгое пребывание в тайнике холст не был поврежден. Напротив картина стала стократ прекраснее. И красивая белокурая женщина, находившаяся рядом, недоуменно переводила взгляд с картины на оригинал. Как она была удивлена, но я не чувствовал ее страха, только восхищение.
Кто эта леди в фиолетовом платье на кринолине и с длинными локонами, струившимися по спине? Откуда-то из глубин памяти всплыло ее имя - Франческа и титул - графиня. Где-то я уже ее видел, но не мог вспомнить где. Бесполезно было применять свою тайную силу. Наша первая встреча напрочь стерлась из моих воспоминаний.
– - Добрый вечер, Франческа, - холодно поздоровался я.
Она разомкнула плотно сжатые губы, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова. За окном по темному небу разливалось зарево пожара. Яркие оранжевые тона огня сливались с мертвенной чернотой ночи, вытесняя и дополняя друг друга. Вдруг внутри шевельнулось непрошеное сожаление.
– - Простите меня, графиня за ущерб, причиненный вашим владениям, - как можно более вежливо произнес я, но собственный голос казался мне чужим и холодным, лишенным всяких человеческих чувств.
– - Простить вас?
– синие глаза Франчески расширились от ужаса.
– Но за, что? Вы ведь не сделали ничего плохого, это все он...дракон.
Как же она наивна! Видит, что ей грозит опасность и даже не пытается бежать.
– - Значит, вы ни в чем меня не вините?
– вкрадчиво спросил я.
– - Разве на вас есть вина, монсеньер?
– Франческа чуть отступила назад.
– Это дракон стал причиной пожара. Он принес смерть, а не вы.
Она кивнула белокурой головкой в сторону окна. Холодный ветер уже давно отнес в сторону жар огня, но расцветающее пурпурной розой зарево грандиозного пожара все еще отражалось в зрачках ее глаз.
Я поднял руку, чтобы смахнуть со лба капельки крови, такие же алые, как рубин на центральном зубце венца. Шипы короны жестоко ранили лоб, но я не решался снять его. За такое лицемерие я, пожалуй, заслужил до конца своих дней носить этот терновый венец из золота, до конца времен быть повелителем и заступником всех проклятых существ, когда-либо ступавших по земле или паривших над ней в ураганном полете.
– - Я ведь не называла вам своего имени, - вдруг спохватилась Франческа.
– Откуда вы узнали, как меня зовут?
– - Слышал, как к вам обрались слуги, - не задумываясь, соврал я.
– - Но они никогда не называли меня просто "Франческой".
– - Значит, так вас называл кто-то другой и я перенял его манеру, - галантно отшутившись, я начал все припоминать. Быстро сменяющиеся картинки вспыхивали и потухали в мозгу, как искры. Замок лорда Адриана, Леонора, увлеченная сплетнями о некроманте и прелестная светловолосая девочка, до глубины души потрясенная историей о падшем принце. Девочка, так близко подошедшая к истине и посему опасная для меня, девочка, сделавшая своим кумиром книжного героя, отрицательного персонажа легенды, девочка, услышавшая мой голос и упавшая в обморок к ногам своей покровительницы. Я до сих пор видел хрупкую фигуру, которая, как сломанная кукла лежала на ковре, нет скорее, как мертвый эльф, бледный и ясновидящий. Иначе, как она могла узреть то, чего не замечали другие. Малютке могли не поверить, но взрослая, искушенная леди, хранящая такую тайну, не имеет права на жизнь.