Иммунный
Шрифт:
— Да, господин экзекутор.
— Плесните ещё сюда, — кивнул он на мёртвую женщину.
Стражники подхватили бидон и облили её «земляным маслом».
Маг снова поднял правую руку. Миг, и из неё в сторону забора и дома полетели огнешары. Ещё один миг, и с ладони Лигура сорвался ещё один огнешар, ударивший в погибшую чародейку.
Постройки заполыхали ярчайшим пламенем.
Тело
— Господин экзекутор! Не изволите ли сегодня отужинать в нашем трактире? — нарисовался сбоку от мага Мадир. — С утра как раз свеженькой дичи охотники принесли, и вино из столицы прибыло.
— Отчего ж не изволить? Изволю, — усмехнулся Лигур. — Торопиться нам некуда...
Нет, я не стал кромсать старосту так же, как он — племянницу. Я просто воткнул ему в брюхо тесак и с силой протянул лезвие от паха до рёбер. Выпучивший глаза Дарш сначала застыл, затем попытался засунуть назад вывалившиеся наружу кишки, потом упал на бок и, пару раз дёрнувшись, застыл окончательно.
Когда я вернулся к псу, Бузун уже не дышал.
Я похоронил его рядом с тем местом, где погибла его хозяйка.
Затем закинул за плечи рюкзак и двинулся по тропинке к ближайшему лесу.
На душе у меня была пустота...
Глава 7
— Сиятельная, не могли бы вы повторить для всех то, что поведали мне в приватной беседе?
Одетый в белую мантию маг поощрительно улыбнулся сидящей по его правую руку Астии.
— Конечно, мессир, — вернула улыбку женщина. — Именно для этого я и просила созвать Конклав. Вопрос: готовы ли выслушать мою речь собравшиеся?
Все присутствующие на заседании маги поочерёдно кивнули. Традиция, которой придерживались уже третье столетие. Всякий важный вопрос, вынесенный на заседание Имперского магического совета, озвучивал лично верховный маг Ризен, неформальный глава Конклава (формальным являлся сам император). Если же он передавал это право кому-то другому, чтобы его подтвердить, требовалось согласие всех членов совета.
На нынешнем заседании возражений против выступления Астии не последовало. Хотя, как минимум, двое — мессир Меноний и магистр Лух — в любое другое время обязательно заветировали бы речь представительницы рода Стаур. Просто по той причине, что издавна находились в прямой оппозиции к этому древнему роду. Однако сегодня проявления старинной вражды выглядели попросту глупо. Сегодня все члены Конклава желали узнать, что случилось, из первых рук, а не в пересказе. Слишком уж важной казалась полученная предварительно информация. А её настоящая ценность таилась, как обычно, в деталях, которые в пересказах терялись в первую очередь.
— Спасибо, уважаемые высшие и верховные, — Астия, привстав, поклонилась расположившимся за круглым столом магам совета и неторопливо продолжила. — Итак, что же всё-таки произошло в Шаонаре, пятом и последнем священном городе, избранном
Она говорила долго, и её, как ни странно, не прерывали. Вопросы появились потом, когда рассказ завершился.
Первым отметился магистр Крамос, «независимый» маг, носящий оранжево-жёлтую мантию:
— Что вы сделали с опозоренной невестой Ашкарти?
— Отправили в школу наложниц Горша, что же ещё, — пожала плечами высокородная.
Вопрос предельно простой. Он, вероятно, был задан лишь для того, чтобы открыть дискуссию.
— Интересно, что скажет по этому поводу император? — пробормотала Шайона, вторая «независимая» Конклава, одетая в сиренево-розовое.
А вот это уже серьёзный заход, задающий тон и один из векторов обсуждения.
— Важнее не то, что он скажет, а то, что он сделает, — криво усмехнулся Лух, приняв подачу от «независимой».
— А он сделает, уж будьте уверены, — поддержал коллегу по «оппозиции» мессир Меноний.
Оба носили тёмно-синие мантии, поэтому остальные за глаза называли их «синими». В противовес им Астия, её брат Гидеон и сенешаль Нарий, представитель светских властей, член Конклава с совещательным голосом, одевались в чёрные мантии, и их, соответственно, все звали «чёрными». Астия, впрочем, предпочитала носить под мантией яркие платья самых разных цветов, но на её позицию в совете это никак не влияло.
— Надеетесь, гнев императора вас минует? — поддел «синего» Крамос.
— Надеялся бы, не говорил бы, — поморщился тот, не приняв подначки. — К моему огромному сожалению, это касается всех нас. Помните, что случилось с Конклавом в год Огненной Крысы, когда наши предшественники попытались слукавить перед Ашкаром?
Ответом ему стало мрачное, почти драматическое молчание. Члены Конклава помнили. Очень хорошо помнили. Состав магического совета тогда поменялся наполовину. Причём, те, кого исключили, пережить своё исключение не смогли. Нынешним верховным и высшим повторять неудачный опыт предшественников совсем не хотелось.
— Желаете что-нибудь предложить, кроме примитивного покаяния? — поинтересовался Ризен.
— Желаю, верховный, — наклонил голову «синий». — Я предлагаю сместить фокус внимания с компрометации невесты Ашкарти на появление магического феномена.
— Вы об иммунном, Меноний?
— Да, Ризен. Даже для императора эта угроза чересчур высока, чтобы от неё отмахнуться...
Астия слушала, что говорят верховные, как развивается разговор, и мысленно улыбалась. Гидеон оказался прав, когда предложил ей сосредоточиться в своей речи на непонятных возможностях беглеца, а не на факте его побега и уж тем более не на инциденте с невестой.