Иммигрантка в западне щеголя

Денисенко Кристина

Владислав никому не позволял окутать себя колдовскими чарами, и если Сюзанне хотелось верить в свой успех и феноменальную внешность, то Владислав лишь подыгрывал ей. Обычно, со своей серьезной и замкнутой натурой, он не был склонен бросаться в объятия первой встречной, тем более Сюзанна не соответствовала критериям, на которые он основывался первостепенно.

 Владислав расспросил ее о впечатлениях от поездки в Египет, дав возможность выговориться, и сам не отставал, нахваливая то райские пейзажи Мальдивских островов, то поэтичность озера Маракайбо в Венесуэле, то дивную реку Мараньон, протекающую в Перу на фоне Андов. Он с восторгом рассказывал о своих путешествиях: о прогулках

на яхтах, о дайвинге, об обслуживании в пятизвездочных отелях, а также о своей работе в туристическом агентстве. По блеску ее глаз он убедился, что в мужчинах ее интересует в первую очередь кошелек. Всякий раз, когда он оплачивал очередной заказ, Сюзанна жадно смотрела на его руки, на дорогие часы, а позже на фотографии коралловых рифов в его Айфоне последней модели.

Обычно Владислав не афишировал своих финансовых возможностей, но перед Сюзанной предстал во всей красе: смеялся и беззаботно пил вино, не скромничал и не держался в рамках приличия, то и дело демонстрируя уровень своего достатка.

Они провели в кафе около часа, но Владислав не терял счет времени — ему нужно было идти кормить с ложечки брата, и он, не допив вино, собирался уходить, но Сюзанна, опьяненная не столько вином, сколько лестью и рассказами Владислава о путешествиях, клюнула на уловку и повисла на нем как банный лист. После еще одного бокала они жарко целовались в туалете, и Сюзанна, расстегнув ремень его брюк, опустилась на колени...

Больших доказательств своей правоты Владиславу и не потребовалось.

Глава XXV

На следующий день Владислав привел в то же самое кафе Анастасию. Играла та же музыка, тот же официант стоял у барной стойки, Владислав, как и в прошлый раз, уверенно предложил «по бокалу вина», но Анастасия с еще большей уверенностью, чем он предлагал, отказалась, и попросила «зеленый чай без сахара и пирожное с заварным кремом».

Официант узнал вчерашнего клиента — не каждый же день уборщица устраивает шоу возмущений из-за того, что посетители вдвоем закрываются в мужском туалете. Он с ехидной улыбкой натирал бокалы, словно ожидал повторения, но в итоге перестал надеяться на что-то подобное, потому что Анастасия вела себя скованно и не производила впечатления горячей штучки, как Сюзанна.

Владислав пил слабоалкогольный коктейль, рассказывал о своей работе, о том, что начинал работать в сфере туристического бизнеса с менеджера в небольшом офисе, но нелюбовь к начальству и нежелание подчиняться чьей-либо власти в скором подтолкнули его к созданию собственной фирмы. Владислав опускал подводные камни и рисовал для Анастасии картинку солнечными красками: все у него гладко и замечательно, нет причин жаловаться на судьбу — есть любимая работа и в прямом смысле работать не приходится. С восхищением он поведал в общих чертах о Мальдивских островах — воспоминания об отпуске все еще были свежи, но уже слегка притупились из-за времени; поделился планами на следующие поездки — он мечтал побывать в Малайзии, Индонезии и Сингапуре. Затем плавно перешел к слайдам с яркими фотографиями подводной фауны и показал хижины под кокосовыми пальмами и деревянные пирсы, уходящие в бирюзовое море.

Анастасия не без удовольствия рассматривала фото. «Я такую красоту только по телевизору и в глянцевых журналах видела, — говорила она восхищенно, — даже не представляю, какие у меня были бы эмоции, если бы я увидела этот рай в реальности!» Но она о таких поездках даже не мечтала — зачем себя расстраивать, если заранее знаешь, что тебе они не по карману.

Владислав

видел в ее глазах грусть, скрывающуюся за милой улыбкой, и отчасти знал причины, которые и затрагивать не хотел, а тем более обсуждать и заострять на них внимание. Так всего за один вечер Владислав узнал от отца о несчастье Малевских, о вынужденном переезде и утрате практически всего имущества, нажитого за долгие годы. Он не испытывал жалости, как Лев на первых порах знакомства, но чувство сострадания было настолько велико, что он проникся к Анастасии дружественной нежностью и с чуткостью реагировал на каждую мелочь в жестах, мимике и случайно оброненных фразах. Что-то его настораживало, что-то нравилось, но многого он не мог понять.

Например, его интересовало, настолько ли разные Сюзанна и Анастасия, насколько кажется на первый взгляд; действительно ли Анастасия бескорыстно встречалась со Львом, случайно ли забеременела и не строила ли планов удачно выйти замуж, получить прописку, а в будущем и неплохое наследство. Его часто обманывала внешность. Даже будучи далеко не школьником, он неоднократно убеждался, что некоторые девушки лишь строят из себя порядочных и скромных, а мыслят точно так же, как и те, у кого на лице написано, кто она и что ей нужно.

Владислав с легкостью вывел Сюзанну на чистую воду — она не достойна Льва, как ни крути. Если она теряет последние капли стыда и целомудрия при виде любого мужчины с крупными купюрами в кошельке, а Владислава она видела впервые, и это не остановило ее нимфоманских страстей, то зачем Льву такая легкодоступная падшая женщина. И, казалось бы, другое дело Анастасия, но у нее ведь еще больше мотивов, чтобы расставлять любовные сети — у нее нет ничего, кроме внешности и духовности, но и это может послужить козырем в игре. Вот только чем больше Владислав узнавал Анастасию, тем меньше верил предрассудкам — она откровенна и вовсе не питает иллюзий стать женой Льва.

Он проверял ее, но с меньшей напористостью, чем Сюзанну. Анастасия смущалась и краснела от одного только пристального взгляда ей в глаза, а когда Владислав сделал ей один единственный комплимент, заговорив о цвете ее глаз, таких же как бирюза Мальдив, она вдруг засобиралась домой и попросила не провожать. Он извинился и остановил ее за руку. Их пальцы соприкоснулись на мгновение, но Анастасия не позволила уговорить себя остаться. Она на ходу набросила пальто, обмотала шарф вокруг шеи и с шапкой и перчатками в руках вышла на улицу.

Шел снег. Пушистые хлопья похожие на миллионы падающих перьев наискось ложились на белые ели у входа в кафе. Вечерело. Вдоль дороги зажглись фонари и оранжевым светом позолотили тихий снегопад. Танцующие снежинки останавливались на воротнике и рукавах. А сколько танцующих пар все еще кружило в романтическом танце!

— Настя! — окликнул ее Владислав. — Постой! Я провожу тебя, — спокойно говорил он, догоняя. — Чего ты убежала?

Владислав был без шапки, и снег лохматыми хлопьями белел на русых волосах. Снежинки таяли, и волосы становились волнистыми. Владислав как ребенок смеялся, не принимая всерьез недовольства Анастасии. Как можно обижаться на комплименты?!

— Владислав, у тебя есть девушка в Москве? Вот ей и рассказывай о том, какие у нее глаза! А мне не нужно!

— Какая девушка?! Нет у меня никого! Но обещаю, что больше не буду делать тебе комплименты — у тебя есть Лев: пусть он и говорит!

Анастасия ничего не ответила и смотрела вверх на нескончаемые снежные потоки.

— Я уверен, что операция пройдет успешно, и Лев еще сможет гонять мяч по футбольному полю. Ты ведь переживаешь, что он не сможет ходить?

— Он поправится, я в это верю, но в остальном…