Иммигрантка в западне щеголя
Шрифт:
— И что же это?
— Ты точно не потеряешь сознание?
— Я превосходно себя чувствую. Говори!
— Он признался мне в любви! Только я не верю ему. Мы знакомы всего неделю, — какая может быть любовь?! Мы совершенно не знаем друг друга. Разве можно влюбиться с первого взгляда? А еще… знаешь… он поцеловал меня сегодня в кухне.
— В губы? Вот подлец! И ухитрился же!
— В губы. Самое интересное, что ничего сверхъестественного я не почувствовала. Не было того ощущения, как будто меня пронзает током. Это был нежный и волнительный поцелуй, но не такой как… как тогда в семнадцать лет.
— Тогда ты все себе придумала: и любовь, и ее волшебные краски! А сейчас одним поцелуем
— Лев милый, но ему мало нашей дружбы, а я не хочу обманываться и его обманывать любовью, которой не испытываю. А главное, я не хочу отношений для развлечения, для того, чтобы скрасить время, пока я не собираюсь всерьез думать о замужестве и детях. Не хочу я этих игр!
— Внученька, а Льву уже скоро тридцать! В его возрасте многие уже успевают и жениться, и детей завести, и даже развестись, поэтому есть вероятность, что Лев имеет серьезные намерения. Но ты все равно близко его не подпускай — пусть знает, что ты не легкомысленная особа, и твою любовь еще нужно заслужить! Вот!
— Бабушка, ты то говоришь, что я должна сначала выучиться, найти высокооплачиваемую работу, и только потом думать о любви, а сейчас чуть ли не толкаешь меня в его объятия, как зайца в пасть хищнику! Это Николай Трофимович повлиял на тебя? Скажи, а если бы отец Льва работал сантехником, твое мнение было таким же?
— Не будем гадать на кофейной гуще! Если бы да кабы! Но, признаюсь, что Николай Трофимович повлиял на мое мнение. Я не могу сказать в его адрес ничего плохого и надеюсь, что его сыновья унаследовали от него только наилучшие качества! А ты, Настенька, порой слишком категоричная.
— Вот как!
— Именно! А теперь давай спать. Я рада, что ты по-прежнему доверяешь мне и делишься секретами, но утро вечера мудренее — спокойной ночи, внученька.
Больше они не перешептывались, и вскоре обе крепко уснули, а на утро, когда Анастасия распахнула окно, на подоконнике обнаружила свежую розу, такую же белую, но еще более красивую — с хрустальными капельками утренней росы.
Солнце еще не успело подняться над деревьями, и лужайка перед домом все еще пребывала в тени. Лишь самые смелые лучики пробивались сквозь зеленую преграду и серебрили росу на сочных листьях мятлика и на длинных шелковых нитях, расставленных пауками от одного стебелька к другому.
Лев со скучным выражением лица пил на веранде ароматный кофе, а Николай Зольтеман листал вчерашний журнал, сидя в махровом халате. Когда Прасковья Марковна с внучкой присоединились к их компании, оба заметно оживились и предлагали свои варианты, как с большей пользой провести день, чтобы о нем остались незабываемые воспоминания: купание, катание на лодках, рыбалка и уха, раки и пиво. Все были довольны, и только Анастасия не проявляла никаких чувств. У нее не было купальника, да и раздеваться перед Львом не хотелось — она стеснялась.
Все расходы по отдыху взял на себя Николай Зольтеман, поэтому именно он и предложил Анастасии сходить с бабушкой на местный рынок и выбрать себе любой понравившийся купальник и парео, но Анастасия любезно отказалась, сославшись на то, что не умеет плавать, и купальник ей не нужен. Лев немного огорчился — его фантазия перед сном многократно рисовала в воображении Анастасию выходящую из воды в мокром купальнике. Он представлял ее мокрые волосы и тело
В реке водилось много рыбы, и можно было, взяв удочки напрокат, за пару часов выловить столько рыбы, что не съешь и за день! Николай Зольтеман давно не рыбачил и получал неописуемое удовольствие от процесса, а Лев наслаждался тем, что учил Анастасию забрасывать удочку, стоя у нее за спиной и прижимаясь к ней вплотную. Прасковья Марковна тоже ловила рыбу и вся светилась от счастья, когда поплавок уходил под воду, натягивалась леска и кончик удочки выгибался.
Лев как добытчик продемонстрировал Анастасии свое умение ловить раков. Он запускал руку по самое плечо в воду, нащупывал норы и вытаскивал из них и маленьких, и больших раков. Слишком мелких отпускал обратно и продолжал свою охоту на другом месте. Анастасия боялась повторить за ним: большие клешни пугали ее, поэтому только наблюдала. Наблюдала не столько за тем, как Лев достает этих раков, а за его лицом, расплывающимся в улыбке, добрыми глазами, рассматривала мышцы на его руках, спине, грудь с едва заметными завитыми волосками и опускала взгляд на полоску волос ниже пупка, когда Лев был увлечен делом.
Пользуясь возможностью, Лев был щедр на ласковые слова, радовался, показывая Анастасии очередную добычу, невзначай касался руки, обнимал, показывая уток, которые не отплывали далеко от камышей. С ним было приятно находиться рядом, и Анастасия решила, что не будет слишком уж ему сопротивляться, и если вдруг он разожжет в ее сердце пламя настоящей любви, то она поверит в его любовь.
После ухи и раков с холодным пивом Лев и Анастасия катались на катамаране. Солнце светило во всю, Лев делился своими недавно приобретенными знаниями о нем, а Анастасия собирала знания о Льве: всегда хорошо выглядит, и побрит, и причесан, свободен в движениях, уверенный, вежливый, целеустремленный, оптимист, а главное умный, красивый и перспективный! Казалось бы, что еще нужно?!
Лето доживало последние деньки. Утром все чаще дул свежий ветер, временами срывались мелкие капли дождя, но к полудню снова становилось по-летнему жарко, и по чистому голубому небу не спеша проплывали красивые пушистые облака.
Николай Зольтеман, погостив у сына планируемое время, не мог остаться дольше — фамильная дача с приусадебным участком в двадцать соток ждала возвращения хозяина не политыми клумбами, желтеющей листвой и спелыми гроздьями винограда особого сорта, из которого получалось насыщенное вино нежно-розового цвета. Но все же Николай Зольтеман с грустью расставался с сыном, и уже в поезде с тоской вспоминал о Прасковье Малевской, которой обещал, что они еще обязательно увидятся. Он вовсе не собирался делать ей предложение руки и сердца и до сметного часа ежедневно находиться в ее обществе! Но хоть изредка слышать спокойный рассудительный голос и наблюдать, как ее лицо меняется от улыбки, как появляются морщинки под лучезарными глазами, ему хотелось, и он был готов навещать сына ежемесячно, лишь бы только видеться со своей давней любовью.
Лев так и провожал Анастасию после работы до общежития, потом они еще сидели на лавочке и разговаривали то о звездах, Солнце и вселенной, то о книгах, жизни и любви. Лев настолько увлекался, что иногда не мог отличить правду от своей же фантазии, и когда шептал Анастасии нежные признания в любви, не считал себя ни лжецом, ни актером. Он спланировал их роман до мельчайших мелочей и был уверен, что, когда придет время опускать занавес, Анастасия не сможет его упрекнуть в обмане и они просто разойдутся как в море корабли.