Имеющие Право
Шрифт:
— Настоящей свободе никто помешать не может, — резко произнес Вэл. Намного резче, чем положено дипломату — пусть даже бывшему. — По-вашему, свобода заключается в отсутствии хэнди-передатчика?
— Я не уверен, что н-н-необходимо ставить подобные эксперименты, — задумчиво сказал Корви, вновь погружаясь в созерцание экрана, — но сдается, что б-б-большинство людей, лишившись своей дозы п-п-приказов свыше, потеряют смысл существования. Вы г-г-готовы предложить им альтернативу?
— Своими проповедями вы меня не собьете, — Ил ощерился. — Все свободные здесь, со мной, а кто выше всего ценит
— Они ведь тоже люди, — Вэл продолжил разговор негромко, скорее для себя. Впрочем, один слушатель был ему гарантирован — широко распахнутые глаза Эстер провожали каждое его движение. — Они все живые, они появились на свет. Для чего — это другой вопрос. Даже если многие из них об этом не задумываются, все равно жизнь — величайший дар, которым они наделены. И если намеренно делать ее тяжелее и запутаннее…
— Вы мне обещали, что хотите уничтожить Бессмертных, — перебил его Ил, вновь адресуясь исключительно к Лафти. — Только поэтому я терплю ваших тронутых приятелей.
— Помилуйте! Тихий и скромный Лафти никого не собирается уничтожать, — спутник Эстер скорчил невинную гримасу. — И как это возможно, что вы?
— Чем в таком случае вы здесь заняты?
Лафти выразительно покосился на Эстер, как всегда, когда не хотел отвечать.
— Лично я, — произнесла она громко, возвращаясь к столу и скептически рассматривая содержимое остывшего кофейника, — ломаю над этим голову все утро. И должна вас расстроить, разумного названия нашим действиям у меня нет
— Хотел бы попросить вас запомнить на б-б-будущее, — Корви отвернулся от экрана, скрестив руки на груди, и пробивающихся сквозь шторы ярких полуденных лучах стало особенно хорошо заметно, что глаза у него все в красных прожилках. — Мы н-н-никого уничтожать не собираемся ни при к-к-каких условиях. У Клуба Пятерых есть незыблемое п-п-правило — мы ценим жизнь п-п-превыше всего.
— Ну конечно, — Ил широко усмехнулся, вернее, просто растянул рот в усмешке, — но при этом презираете большинство живущих. Тех, которые не вписываются в ваше высокоинтеллектуальное сообщество. Что вы вообще знаете о жизни? У вас умирал когда-нибудь на руках ваш товарищ, умоляя добить его? Вас били когда-нибудь по-настоящему, так, чтобы вы начали мечтать о смерти? Жизнь наполнена злом и несправедливостью, и пока я в силах двигаться, я буду зубами грызть тех, кто эту несправедливость устроил.
— Мы не собираемся с вами спорить, — Вэл положил руку на плечо Корви, который задвигался в кресле, пытаясь что-то сказать. — Тем более что в данный момент мы ваши гости. Я никого не осмелился бы назвать правым или неправым, потому что мой жизненный опыт в самом деле ничтожен по сравнению с вашим. Но в одном я убежден твердо — не мы придумали этот мир и не мы наполнили его живыми людьми. Значит, ни у кого из нас нет права делать их мертвыми.
Он серьезно посмотрел на Лафти, словно втайне надеялся, что тот подтвердит его слова. Но их непредсказуемый спутник закатил глаза под лоб и умоляюще замахал руками.
— До чего я люблю философские диспуты! Даже больше, чем темное пиво! Особенно те, в которых ни один из участников не понимает толком, о чем говорит! Но сейчас хочу
— А ты, конечно, останешься? — ядовито спросила Эстер. На всякий случай она прикинула, можно ли запустить в Ила кофейником, если тот вдруг перейдет к решительным действиям. — Странно только, зачем вам понадобилось ломать со мной эту комедию. Рисовали какие-то рунические знаки, пугали бедного Фейзеля своими появлениями. Встретились бы сразу с Непокорными, прихлопнули вместе с ними всех Бессмертных, и пошли бы к себе домой обедать.
— Я уже пытался тебе объяснить, Эстер Ливингстон, кто может быть моим проводником, — устало сказал Лафти, укладывая голову на спинку стула. Он даже громко всхрапнул, всем видом выражая смертельную скуку. — Насилие и убийство, даже ради высочайшей цели, перекрывает все каналы. Поэтому мне приходится довольствоваться другой, не слишком сообразительной и почтительной кандидатурой. Давайте вместе поплачем над судьбой несчастного, обездоленного Лафти! Вместо того чтобы мирно вкушать хмельной мед в небесных чертогах… впрочем, это я несколько отвлекся…
Ил терпеливо ждал окончания разговора, не меняясь в лице. Было очевидно, что из всех присутствующих он всерьез воспринимает одного Лафти, невзирая на его речи, носящие четкий отпечаток диагноза из психиатрической лечебницы.
— Вы пришли ко мне и сказали, что собираетесь покончить с бессмертием, — сказал он наконец. — Это было вранье?
Интонация у него получилась скорее утвердительная, как у человека, сделавшего определенные выводы, и Эстер отчего-то показалось, что от окна за спиной резко потянуло холодным ветром. Она даже обернулась, проверяя, не распахнулись ли надежно запертые ставни.
— Великое искусство обмана, — наставительно заметил Лафти, раскачиваясь на стуле. — крайне кощунственно именовать таким грубым и примитивным словом. Это одно из немногих земных занятий, которым я не просто владею в совершенстве, а от которого испытываю неподдельное удовольствие. И невозможность им заняться уже долгое время повергает меня в глубокую депрессию. К сожалению, я сказал вам пресную и скучную правду, которая ничего не вызывает, кроме изжоги.
— Не стоит все воспринимать слишком буквально. — Вэл возвратил на лицо холодную и спокойную улыбку дипломата, обязанного поддерживать вежливый и крайне неприятный разговор. — Уничтожить Бессмертие и Бессмертных — несколько разные вещи, хотя результат в итоге один. Но первый вариант не предполагает немедленного физического устранения.
— Ну и? — Ил нимало не смутился, поскольку привык выхватывать из разговора лишь то, что ему необходимо, а вежливость относилась к числу бесполезных навыков, вроде умения играть на средневековом клавесине. — Решили, что будете делать?
Все невольно покосились на Корви.
— У меня… есть одна м-м-мысль… В архивах четко прослеживается, что Матрица привязана к Д-д-домам Бессмертия. Ее секрет д-д-должен храниться там… Но никто, кроме Б-б-бессмертных, или б-б-будущих Бессмертных, даже приблизиться не может…