Иметь и хранить
Шрифт:
— Безусловно, после того кромешного мрака, что царит внизу, этот вид кажется прекрасным, — заметил он. — Хотите передохнуть здесь минуту-другую?
— Да, — ответил я и прислонился к борту, глядя на красоту окружающей меня природы.
— Мы находимся неподалеку от мыса Гаттерас, — сообщил мой провожатый, — но бури, так часто донимающие здесь бедных моряков, обошли нас стороной. Паруса, которые вы видите за кормой, принадлежали кораблю сопровождения. Нас разъединил ураган, который едва не потопил наше судно и в конце концов пригнал его к побережью Флориды, где мы чуть было не стали легкой добычей для ваших
— Если б я вам сказал, вы бы мне все равно не поверили, — ответил я.
У меня кружилась голова от яркого света и свежего воздуха, и, упоенный этим блаженством, я мало горевал о том, что он мне не поверит. В хрустальную ложбинку между двумя волнами стремительно слетела белая птица, задержалась там на мгновение и снова взмыла ввысь, блеснув серебром в синем небе. Я вдруг ясно увидел темную бурную реку под пеленой грозовых туч, лодку и в ней женщину; она лежит, положив голову на руки, и делает вид, что спит. Потом наваждение рассеялось, и я пришел в себя. Море было всего лишь морем, ветер — ветром; подо мною, в трюме, был заключен мой друг; где-то на корабле находилась моя жена; а в капитанской каюте меня ожидали люди, у которых имелись и право, и власть, а также, вероятно, и желание без лишних слов повесить меня на рее.
— Я уже передохнул, — сказал я. — Кто будет меня судить?
— Новые руководители колонии, плывущие на этом корабле, — отвечал он. — На борту находятся сэр Фрэнсис Уайетт[120], новый губернатор, мастер Дэвидсон, новый секретарь Совета колонии, молодой Клэйборн, генеральный инспектор, главный судебный пристав, главный врач, казначей и другие джентльмены, а также благородные дамы: их жены и сестры. Что до меня, то я — Джордж Сэндз[121], новый казначей Виргинии.
Кровь бросилась мне в лицо: мне стало больно от того, что брат сэра Эдвина Сэндза считает, что это я приказал дать тот пушечный залп. У него был наметанный, проницательный глаз бывалого путешественника и писателя, и он, по-видимому, понял, что именно вогнало меня в краску.
— Я жалею вас, хотя и не могу более уважать, — сказал он помолчав. — По-моему, нет зрелища более плачевного, чем храбрый человек, утративший честь.
Я закусил губу и проглотил гневный ответ, готовый сорваться с языка. В следующее мгновение мы были уже у двери капитанской каюты. Она отворилась, и мы вошли, сначала мой спутник, а потом я в сопровождении двух стражей. Вокруг большого стола сидели и стояли несколько джентльменов, из коих прежде я видел только двух: врача, который перевязывал мои раны, и милорда Карнэла. Последний восседал в просторном кресле подле джентльмена с приятным энергичным лицом и кудрявыми русыми волосами; я сразу догадался, что это и есть новый губернатор. Сделав знак двоим охранникам-матросам отойти к окну, казначей направился к стулу, стоявшему по другую руку королевского фаворита, и сел, а я прошел вперед и встал перед губернатором Виргинии...
Несколько секунд в каюте стояла тишина, ибо все присутствующие были заняты тем, что глядели на меня во все глаза, затем губернатор произнес:
— Вам следует встать
— Я не проситель и не кающийся грешник, — ответил я. — Посему, ваша честь, я не вижу причин преклонять колени.
— Бог свидетель, у вас достаточно причин просить о снисхождении и каяться! — воскликнул он. — Не вы ли несколько месяцев тому назад дерзко ослушались повелений короля и Виргинской компании и отказались отдаться в руки правосудия, хотя это было приказано вам именем короля?
— Да, так оно и было.
— Когда сей достопочтенный лорд, снискавший благоволение его величества, попытался воспрепятствовать вашему беззаконному бегству, не вы ли подняли на него руку и, одолев его благодаря численному превосходству, вывезли его за пределы королевства?
— Да, я.
— Кроме того, вы склонили воспитанницу его величества леди Джослин Ли пренебречь своим долгом перед королем и бежать вместе с вами.
— Нет, — возразил я. — Со мною была только моя жена, которая пожелала разделить судьбу своего мужа.
Губернатор нахмурился, Карнэл тихо выругался.
— Повстречав пиратский корабль, вы вошли в сговор с его преступной командой и сами стали пиратом, не так ли?
— В некотором роде.
— Вы сделались их главарем?
— Да, поскольку устроиться на другое место не представлялось возможным.
— И взойдя на этот корабль, вы взяли с собою в качестве пленников поименованную даму и присутствующего здесь лорда?
— Да.
— После чего вы стали разграблять имущество короля Испании, с коим его величество отнюдь не ведет войны...
— Да, я действовал так же, как Дрейк[122] и Роли[123].
Он улыбнулся, потом нахмурился.
— Tempora mutantur[124], — промолвил он сухо. — К тому же, насколько мне известно, Дрейк и Роли никогда не нападали на английские суда.
— Я тоже не нападал, — отвечал я.
Он откинулся на спинку кресла и воззрился на меня.
— Мы видели пламя, вылетевшее из жерл ваших пушек, слышали их грохот, и ваша картечь перерезала наш такелаж. Неужто вы ожидали, что я поверю вашему последнему утверждению?
— Нет.
— В таком случае вы могли бы уволить нас, а также и себя, от этой лжи, — холодно проронил он.
Джордж Сэндз заерзал на стуле и шепнул что-то секретарю Совета колонии. Молодой человек с ястребиным взором и волевым подбородком — то был Клэйборн, генеральный инспектор Виргинии, — отвернулся и принялся разглядывать море и облака. Как видно, любопытство в нем угасло, уступив место презрению, и с этой минуты разбирательство моего дела потеряло для него всякий интерес. Что до меня, то я придал лицу каменное выражение и смотрел в пространство, не удостаивая взглядом того, в чьей власти было избавить меня от последнего оскорбления, которое бросил мне губернатор.
Напротив двери, через которую ввели меня, была еще одна, закрытая. Внезапно из-за нее послышался шум короткой борьбы, затем скрежет поворачиваемого в замке ключа, дверь распахнулась, и в каюту вошли две женщины. Одна из них, молодая белокурая дама с прелестными карими глазами, полными слез, простерев руки, кинулась к губернатору.
— Я сделала все, что могла, Фрэнк! — вскричала она. — Видя, что она никак не образумится, я даже заперла дверь, но она очень сильная, хотя и нездорова... но она вырвала у меня ключ!