Именины сердца
Шрифт:
– Конечно!
Сказано это было в полемическом запале, ни к кому, разумеется, я и не думала обращаться.
– Это предусмотрительно с твоей стороны, – одобрила Нора. – И что сказал психиатр?
– Послушай, за одну только ночь он ухитрился выучить шесть иностранных языков: испанский, английский, болгарский, китайский, хинди и суахили. Я потом проверяла. Способен на такое человек? Отвечай!
– Кто освоил, психиатр?
Интеллект – ниже плинтуса!
– Да нет же! Фердинанд!
– А почему
– Потому что видишь ты вовсе не его, а белковый скафандр. А сам он находится в животе наподобие зародыша.
– Хорошая фигня!
Словом, Фердинанд сестренке явно пришелся не по вкусу. Ему же я сказала, что
Нора приехала сюда "отвязаться". Со сленгом у него по-прежнему были проблемы, и он уточнил:
– От чего?
А я сказала:
– От всего.
Но он все равно, по-моему, не понял. Впрочем, взаимная неприязнь не помешала им устраивать музыкальные шабаши. У Норы был приятный голос, и у них сложился неплохой дуэт. Ая, в меру способностей, подыгрывала им на баяне.
Однажды наши с сестренкой изыскания привели нас в кафе "Ровесник". Там устраивались широкомасштабные мероприятия, чем-то напоминающие птичий базар.
Для одиноких особей среднего возраста. Мы были пока не то чтобы среднего (Нора на год моложе меня), но мужчины этой категории нас уже непосредственно интересовали.
Поначалу пару проходимцев, как водится, попытались приклеиться ко мне, но я сделала вид, что ко мне уже приклеился Фердинанд. А потом какой-то малахольный павиан-одиночка пристал к Норе. Выглядел он так, словно ему давно уже исполнилось шестьдесят. Т.е. это были уже не совсем его игры. Просто дяденька слегка заигрался погремушками.
Для затравки он посулил Норе увеселительную прогулку в Париж. Чуть позже я заметила, что речь уже идет о Французской Ривьере. И наконец они отправились в путешествие по Южной Африке. Впечатление усугублялось морем шампанского, в котором он попытался нас утопить. При этом мы с Фердинандом не пили, а Нора отхлебывала, но потихоньку. Официант открывал очередную буталку, он выплескивал в бокалы граммов двести и заказывал следующую. Костюм у него, если не ошибаюсь, был от Валентино. Прикид – ничего себе.
В общем, Нора развесила уши. Особенно когда речь зашла об Южной Африке. Мне даже пришлось пнуть ее под столом ногой. Какая пошлость! Пальмы, море, яхты, омары в соусе, побережье, огни Кейптауна и Йоханнесбурга, саванна, носороги, ????????,?????????…?????????… Список можно было бы продолжить: в нашей конторе южноафриканских проспектов – выше крыши. Хотя по мне Южная Африка – это все же Луи Буссенар, "Капитан Сорви-Голова", война буров против англичан, ???????????????????,??????????…
Я уточнила, куда именно он собирается прокатить мою сестренку:
Республику или Трансвааль?
Он принялся таращиться на меня бессмысленным взглядом. Впрочем, одно из названий, видимо, показалось ему отдаленно знакомым.
– ?????…?????… – пролепетал он.
– А где вы трудитесь, если не секрет? ?????????????????,??????????????????????????… лицо, скажем так.
– ?… торгую газом, детка. Понятно тебе?
– Воздухом, что ли? – переспросила я. – Полюбуйся, Нора, перед тобой типичный представитель торговцев воздухом.
– Не слушай эту дуру, – повернулся к Норе павиан.
– Что-о? – угрожающе пропел Фердинанд. Теперь пришлось его превентивно хватать под столом руками – побегов от милиции мне уже хватило в первый день нашего знакомства. У нас там вообще разворачивалась бурная жизнь, под столом. Павиан там тоже пытался что-то сделать с Норой.
– Газ – это не воздух, – пробормотал он, собрав в кулак свои умственные способности.
– Смотря какой газ, – возразил Фердинанд. – Кислород одновременно является и газом, и воздухом.
– ???????????????????…??????????????…???????…?-?-?… тот, что в газопроводе.
– Придется рассказать обо всем Черномырдину!
Уже на улице, когда пришло время расставания, павиан схватил Нору за руку и не хотел отпускать. Фердинанд ткнул его легонько пальцем под дых. Тот согнулся в три погибели. Очевидно, Фердинанд еще не успел осознать, что бить пенсионеров
– даже пальцем – на Земле не очень-то приветствуется. Не заложили ему, видимо, такую информацию в желудок. И тут же у виска Фердинанда возник пистолет.
Сначала я увидела именно пистолет, и он показался мне знакомым. И уже потом поняла, что за рукоять пистолета держится мой приятель Борис.
– Привет, – проговорила я, еще не успев удивиться.
Он бросил взгляд в мою сторону и раскрыл рот. Вызывающий макияж, по-видимому, служил мне неплохой маскировкой.
– Знакомься, моя сестра, – сказала я, чтобы как-то разрядить атмосферу. – А что ты здесь делаешь?
– Твоя сестра? – выдохнул Борис. – Родная, что ли?
– А разве по ней не видно?
Павиан, как ни старался, так и не сумел принять вертикальное положение, и наконец рухнул на тротуар, неуклюже подвернув под себя руки. Сказался, видимо, не только удар Фердинанда пальцем, но и залитый в павиана галлон шампанского.
Борис опустил пистолет и поставил его на предохранитель.
– И что же ты тут делаешь? – еще раз спросила я у него.
– Охраняю это убоище. – Он кивнул головой в сторону безжизненного тела.
– Так ты больше не служишь у нас в конторе, что ли?
– Именно, служу. А это – председатель нашего профсоюза. Неужели ты никогда его раньше не видела?